Шел второй год войны

Иркутяне отправляли посылки на фронт. Фото из кн. "Патриотизм иркутян в годы Великой отечественной войны".

Иркутяне уже успели понять: лишения, голод, холод, похоронки с фронта – это всерьез и надолго. Продолжается формирование знаменитых сибирских дивизий. Эвакуированные с запада страны предприятия начинают работать на полную мощь. Практически полностью переходят на выпуск продукции для нужд фронта и все остальные заводы.

Одно из самых известных предприятий – завод имени Куйбышева. До войны здесь изготавливали оборудование для нужд горнорудной и золотодобывающей промышленности, выпускали драги для всего Советского Союза. В 1942 году о драгах уже и не вспоминают. На фронт эшелонами идут авиабомбы и минометы. Работницы завода изготавливают детали снарядов. Рядом с ними подростки, вчерашние школьники и школьницы, делают мины. Завод им. Куйбышева увеличил производство товарной продукции по сравнению с 1941 г. на 233%. Полностью был освоен выпуск двух видов оборонных изделий, горячего проката металла. Отважный труд детей и женщин массово применялся везде. Сухая статистика тех лет указывала, что во всем городе осталось лишь 20% мужчин.

Именно тогда идут в Иркутские судоремонтные мастерские семиклассники Феня Подоляк, Зина Анисимова, Шура Воробьева, Маруся Карлова. Эти девочки, став токарями, будут выполнять норму на 200-300% и о них даже напишут в областной газете. Иван Артемчук, мальчишка-комсомолец, начал работать в вагонном депо Иркутска-2 в 15 лет. И уже через несколько месяцев стал стахановцем.

Хлеба - 400 граммов, лампочки - в 25 ватт

Сегодня среди жителей города совсем мало тех, кто помнит, как жил город в войну. А жил он трудно, тяжело. Но верил в Победу и делал для нее все.

Карточки на продукты появились в Иркутске уже осенью 41-го. Все хорошо представляют себе ленинградскую пайку -200 граммов. Много раз, видя кадры блокадной хроники, умирающих от голода людей, мы ужасались. Маленький кусочек хлеба, а его надо делить на завтрак, обед и ужин… В Иркутске по продуктовой карточке работающему выдавали всего 400 граммов, отрезанных от несортового кирпича. Иждивенцам – и того меньше.

На зарплату обычного рабочего продовольствие купить было нереально. Тех, у кого были приусадебные участки, они и выручали. А если не было?

-В 1942 году Степана, как и многих других милиционеров со станции Иннокентьевская, призвали на фронт, -рассказывала иркутянка Фаина Паршина. –Перед отправкой на фронт он принес полмешка соли, поставил в угол. Коза у нас была, Манька, надеялись – проживем с детьми.

Но уже через пару дней после того, как эшелон ушел на фронт под Сталинград, встрепенулась местная уголовщина. В домах оперов начались грабежи – бандиты мстили и радовались легкой поживе. Из крохотного домика на Третьей улице вынесли все, оставив голые кровати. Не пощадили и козу Маньку – ей показательно распороли живот и оставили умирать у порога.

В семье начался голод. Как выживать? Каждый месяц после зарплаты несколько товарок с кирпичного завода пешком шли от нынешней станции Иркутск-Сортировочный в Жилкино. Там на всю зарплату можно было купить детям немного твердого как камень, но все равно съедобного, жмыха. Дома его разрезали пластиками на 60 частей. Получалось аккурат по одному кусочку в день каждому из двоих малышей дополнительно к пайке хлеба.

По карточкам, конечно, должны были выдавать и молоко, и мясо, и даже масло. Но, выстояв многочасовую очередь, получали, когда удавалось, немного ржавой селедки вместо мяса, сахарин и гидрожир.

-Мы маленькие были, поэтому рыбу ловить не могли, - рассказывала Мария Паршина. – Но случалось, удавалось и поймать немного. Тогда были счастливы! Летом садили картошку возле дома. Траву собирали полезную - крапиву,подорожник. Но вот лебеду – этого никогда не ели. Боялись.

На рынке, конечно, было все. Иркутский хлебный базар располагался на Арсенальной площади (в 1970-х гг. именно на этом месте построили Иркутский торговый комплекс). По воспоминаниям современников, здесь продавали муку, овощи, мясо, рыбу, ягоду, рябчиков, тетеревов и куропаток. Осенью появлялись кучи кедровых шишек с орехами, мед, шаньги с толченой черемухой. На базаре продавались и товары, привозимые с заводов и фабрик европейской России и Урала. В основном это был сельскохозяйственный инвентарь, различные металлические изделия, кожаная обувь, ковры, полушубки, посуда, воск. Только купить это все мог мало кто…

Вечером город погружался во тьму. Электричество экономили как могли – для нужд оборонных предприятий. Жителям же полагалось иметь одну лампочку в 25 ватт на комнату. Использовали и лучины, как до революции. Именно под такое освещение голодные ребятишки делали уроки в самошитых из старых газет тетрадках. А энергетики города по вечерам после работы отправлялись в патрули – проверять, не жжет ли кто неположенное количество ламп. И находили. Обнаруженных нарушителей ( их много оказалось в доме для эвакуированных специалистов «нского» завода на ул. Ленина) призывали к ответственности через «Восточно-Сибирскую правду. Например, специалиста Фаворского, который в своей комнате использовал лампу в 200 свечей, его коллегу, который зажег в квартире три лампы, одну из них - на 300 свечей. И если кто-то считает, что замечание в газете сошло нарушителям с рук, то сильно ошибается.

Отдельной статьей карали за прогулы и опоздания на работу. Причем это не фигура речи, а реальные судебные разбирательства. В одном из номеров военной «Восточки» Кировский райком пенял директорам двух заводов, что те переложили работу по фиксированию опозданий и прогулов на отделы кадров. А сотрудники этих отделов записывали всех, не вникая в причины, в результате чего в суды было необоснованно передано четыре дела на опоздавших.

Ответственность была очень серьезной – по законам военного времени. Скажем, машинист депо не обратил внимания на неисправность. В результате поезд опоздал на час с небольшим, а ремонтировали паровоз 21 час. Железнодорожник получил четыре года тюрьмы.

Анатолий Ольхон "Тысяча девятьсот сорок второй".

В Иркутск летят военные треугольники

И похоронки. Сибиряков бросили под Сталинград. Иркутяне узнают из газет и из писем, что немцы панически боятся наших солдат. И было почему. Иркутянин Петр Баранов, служивший в 116 Забайкальской дивизии, огнем из автомата уничтожил в Сталинграде 39 фашистов. Обагренный кровью комсомольский билет Баранова и сейчас хранится в Музее боевой славы Волгограда. Штурман П. Естратенко совершил там же 246 боевых вылетов. Он погиб в этой битве. Разведчику Степану Паршину повезло – остался жив и в конце 1945-го вернулся в Иркутск. За линией фронта он получил два ранения и орден Красной Звезды. Правда, орден вручат позже, в 1944, когда после второго ранения сержанта переведут на время из разведки в трофейный батальон разбирать подбитые танки. А формулировка у представившего к награде очень скупа – «за работу по разведке противника». Подробностей про саму «работу» разведчиков не сообщали.

Степан Паршин.

В это же время в захваченной немцами Карелии уже действует спецназ, собранный в Иркутске из хорошо подготовленных к боевым действиям лыжников и охотников. Он носит название партизанский отряд «Буревестник».

А в городе собирают все, что можно, для нужд фронта. За год войны жители области перечислили на постройку танковых колонн 28 млн. 098 тыс. рублей. В Фонд обороны поступило 14 млн. 802 тыс. 623 рубля. Вклады перечислялись как деньгами, так и весовым золотом, серебром, драгоценными камнями. Переводились деньги и по решению рабочих собраний в виде военных займов (никто и не рассчитывал на их возвращения.

При подготовке материала использованы:

-Спецвыпуск «Комсомольской правды» Иркутск от 14 октября 2002 года « 65 лет Иркутской области»;

-архив «Восточно-Сибирской правды» за 1943 год;

- Кузнецов И.И. Иркутская область в годы Великой Отечественной войны. Ир кутск: Вост.-Сиб. кн. изд-во, 1995. С. 27

Винокуров М.А., Суходолов А.П. Экономика Иркутской области. Т. 2. Иркутск: Изд-во: БГУЭП, 1998. С. 207