Почем мышьяк на душу населения?

Остатки мышьякового завода в Свирске вам покажет любой местный житель. Это довольно обширные кирпичные развалины, расположенные между современным «пятиэтажным» Свирском и старинным поселком Макарьево на берегу Ангары. Они занимают более десятка гектаров, а их высота достигает 17 м. Вокруг внушительных развалин раскинулось огромное черное пятно, практически лишенное растительности: зелень здесь лишь маленькими островками робко пробивается сквозь толстый слой мертвого шлака…

Правда, мышьяковым завод стал именоваться относительно недавно. Его разработчики были более деликатны - появившееся в 1934 году предприятие официально назвали Ангарским металлургическим заводом, сокращенно АМЗ. И не соврали вроде бы, но и правды тоже не сказали. Мало ли какие металлы и с какими целями обрабатывает советская промышленность! Мышьяк, например, тоже металл, а именно его и производил в огромных объемах этот секретный завод. И продукция предназначалась отнюдь не для медицинских целей: на основе мышьяка затем синтезировались боевые отравляющие вещества. Адамсит вызывал поражение дыхательных органов, а люизит буквально сжигал кожу, проникая к ней даже сквозь защитные костюмы и противогазы тех лет. Естественно, вся эта информация была строго засекречена.

ОТРАВУ СГРЕБАЛИ ЛОПАТОЙ

Сами жители Макарьева про мышьяк знали: многие из них работали на заводе до самого его закрытия в 1949 году. Честно говоря, мы даже не надеялись, что нам удастся найти кого-то из них - все-таки с тех пор прошло более 60 лет, а производство мышьяка безвредным не назовешь. Однако поиски увенчались успехом, и 87-летняя Анна Маринич рассказала нам кое-что о буднях АМЗ.

Анна Маринич - последняя оставшаяся в живых работница «мышьячного» завода. Фото автора.

- Наша семья была эвакуирована в Сибирь во время войны из Львова. Мне тогда было 14 лет, и комендант распределил меня работать на завод. Работа шла круглосуточно, в три смены. На самых грязных местах работали зэки и японские военнопленные - их группами по 10-15 человек пригоняли из бараков. А я сгребала мышьяк лопатой в металлические бочки. Отравиться им было очень легко: если хоть капелька попадала на кожу, по ней начинали расползаться незаживающие язвы. У многих людей постоянно шла носом кровь, поэтому они носили специальные марлевые повязки.

Однако марлевые повязки помогали не очень, равно как и 2 литра молока, ежедневно положенные каждому работнику «за вредность». Практически каждую смену с завода выносили отравленных людей, многие из которых так и не приходили в себя. Вынесли так однажды и бабу Аню, но она сумела оклематься.

А вот еще одна история из ее уст, которая, признаться, бьет в самое сердце.

- Одна моя знакомая поссорилась со своим парнем и от горя наелась мышьяка. А его много-то и не надо - щепотка, и все! Она лежит мертвая прямо около цеха, а он ее обнимает и плачет… Даже сейчас больно вспоминать эту картину.

Вот и старались вспоминать пореже. И после 1949 года, когда завод закрыли, «мышьячную» тему вслух особо не обсуждали - за излишне длинный язык в Советском Союзе легко можно было лишиться головы. Да и работавших на АМЗ с каждым годом оставалось все меньше. О японских пленных напоминали только непривычные русскому глазу круглые бараки, два из которых долго еще стояли в районе нынешней улицы Киевской…

РАЗОБРАЛИ ПО КИРПИЧИКУ

Сам завод какое-то время еще охраняли - пока вывозили продукцию и некоторое оборудование. А потом исчезла и охрана. Тогда-то туда и повадилось заглядывать местное население. Сначала пропали деревянный забор и проволочные заграждения, окружавшие заводской комплекс, - их растащили для различных бытовых нужд. Потом начали разбирать кирпичные стены - сегодня от былых строений осталось не больше половины.

Из добытого материала свирчане вовсю строили фундаменты домов, обкладывали кирпичом подвалы с припасами. Шел в ход и металл, которого на заводе скопилось великое множество, - большинство тяжелого оборудования бросили вместе с заводом.

Развалины стали великолепным местом и для игр местной детворы, тем более что рядом находилась (и работает до сих пор) Макарьевская средняя школа.

По всей территории сплошная чернота, на этой почве даже трава не растет. Фото автора.

- В 60-70 годы мы оттуда не выводились, - вспоминает местный житель Юрий Ташланов. - Играли в лабиринтах цехов в казаки-разбойники, ловили и жарили там голубей - времена-то были еще не шибко сытые, есть хотелось постоянно. А в котлованах на улице, наполненных дождевой водой, мы купались как в бассейне. Попадались и интересные находки. Однажды мы вскрыли законсервированную комнату, в которой оказалось около сотни противогазов. То-то было радости - приделали к ним трубки подлиннее и играли потом на Ангаре в водолазов. Приделаешь к концу трубки пенопласта кусок, вот она и держится на поверхности, а ты по дну идешь в противогазе и свободно дышишь… А в другой раз забрались на склад и нашли там несколько деревянных бочек. Разломали одну из них, а в ней небольшой металлический бочонок, примерно с полметра высотой.

Вскрыли и бочонок - а там серый порошок… Это уже много позже я узнал, что на заводе производили белый и серый мышьяк - последний, судя по всему, и стал той находкой. Повзрослев, Юрий Аркадьевич возглавил общественный пункт охраны правопорядка - так называемых дружинников - и познакомился с другими сторонами тайной жизни заброшенного завода. В 70-80 годы в бывших цехах они ловили конокрадов, прятавших там «свежеворованных» лошадей. А однажды даже пришлось вытаскивать из петли труп земляка, который свел счеты с жизнью в этих развалинах…

С крушением социализма и началом «новой жизни» в цену вошел металл - повсюду стали открываться пункты приема лома цветмета и чермета. Тогда-то с завода и ушло все брошенное когда-то оборудование. В то же время начались и первые разговоры об опасности, который представляет для свирчан мышьяковый завод. До этого времени о ней как-то не задумывались. В нескольких десятках метров от завода еще в конце 60-х начали «нарезать» землю для дачников - прямо по соседству с тем самым черным пятном, где до самого последнего времени даже трава не росла. А из буро-рыжих отвалов какой-то породы, холмами насыпанной около АМЗ, даже иногда в гололед посыпали дороги! Уже потом выяснилось, что это аспиритовые огарки - отходы производства, содержащие изрядное количество мышьяка.

ГОРОД ПРОПИТАН МЫШЬЯКОМ

Но, повторим, про это местные жители узнали только в начале 90-х годов прошлого века. Тогда вдруг заговорили о страшной опасности, которой АМЗ подвергает город. В 1991 году ее даже начали обсуждать депутаты областного Законодательного собрания. Чем же было вызвано падение этой завесы молчания и секретности? Есть версия, что кто-то из депутатов тогда набирал на этом вопросе политические и иные дивиденды. По другой версии, дело в драгметаллах, содержащихся в отходах. Ведь на заводе в качестве сырья для получения мышьяка использовались и золотосодержащие концентраты с Дарасунского месторождения в Забайкалье. В тех самых буро-рыжих отвалах находятся сотни килограммов золота и несколько тонн серебра. Извлечь их пытались несколько раз, но ничего из этого не вышло - процесс оказался слишком сложным и дорогим.

Однако с какой бы целью ни было связано это рассекречивание, после него начались исследования, которые показали, что не только территория завода, но и весь город буквально пропитан мышьяком! Об этих исследованиях нам рассказала завкафедрой детских болезней ИГМУ Любовь Решетник.

- На прилегающих к заводу территориях содержание мышьяка в почвах превышает предельно допустимый коэффициент в 20 раз. А ведь на этой земле пасутся коровы - неудивительно, что свирское молоко содержит в 15 раз больше этого ядовитого металла, чем условно чистое окинское или белореченское. То же самое касается и свирских картофеля и капусты - превышение в 5 и 10 раз. Мышьяк накапливается и в человеческом организме. Мы исследовали его содержание в волосах, ногтях, молочных зубах и в моче и обнаружили многократное превышение допустимых норм. В итоге у местных детей, например, уровень облысения на 60% выше, чем в чистых районах, также на 60% чаще страдают местные ребятишки от головной боли. Многократно чаще у них бывают и боли в животе, аллергические проявления, утомляемость.

Не менее жуткие цифры скопились и у главврача Свирской городской больницы Натальи Березовской.

- В Свирске проживает примерно 14 тысяч человек. Из них 1,5 тысячи - инвалиды. Они страдают сердечно-сосудистыми заболеваниями, почечной недостаточностью, болезнями опорно-двигательного аппарата. Много онкологических заболеваний - в 2010 году на диспансерном учете по онкологии состояло 244 взрослых больных и 4 ребенка. Структура заболеваемости раком по 5 первым месяцам 2011 года такова: на 1-м месте - рак легких, на 2-м - рак кожи, на 3-м - рак шейки матки, почек. А самое страшное - в 2010 году у нас было зафиксировано четыре случая младенческой смертности от врожденных патологий. По этому показателю Свирск занимает 1-е место в области!

ВЗОРВАТЬ ИЛИ ВЫВЕЗТИ?

Однако, как это ни парадоксально, сами жители Свирска до сих пор до конца не верят в опасность соседства с АМЗ.

- Сейчас мне 60 лет, вся моя жизнь прошла рядом с этим заводом. И до сих пор я не обращаюсь к врачам. У меня даже карточка в больнице не заведена! - говорит Юрий Ташланов - тот самый, что в детстве купался в котлованах среди отходов мышьякового производства.

- Завод убирали в 1948-49 годах. Тогда была неподкупная сталинская медицина, и если решили, что оно ни на что не влияет, - значит, так и есть, - вторит ему Вера Хохлова, дачница из садоводства «Астра», расположенного рядом с АМЗ. - Здесь мы садили и картошку, и капусту, и огурцы-помидоры, и ягоду - и никогда про мышьяк не вспоминали! На этих продуктах выросли и мои дети, и внуки - сильные и здоровые.

Во многом такая позиция объясняется… страхом ликвидации завода. Действительно, в 2007 году было окончательно решено избавить город от этой язвы - Свирск включили в федеральную целевую программу «Уничтожение запасов химического оружия в Российской Федерации». Остатки завода и скопившиеся там ядовитые вещества собираются перенести за 20 км от Свирска, обработать гашеной известью и захоронить в отработанном угольном разрезе Северный-5 (в районе деревни Поздеево Черемховского завода). Но жители Свирска убеждены, что ворошить наследие прошлого нельзя.

Буро-рыжие отвалы - на самом деле отходы производства, содержащие изрядное количество мышьяка. Фото автора.

- Мышьяк полетит по всему городу! В первую очередь пострадают 500 садоводств - вот они, рядом. Здесь же школа. Мышьяком будет загажена вся дорога - не по воздуху же они его будут возить! - возмущается председатель Свирской общественной экспертно-экологической комиссии Александр Мусатов. - Сначала вообще собирались взорвать остатки завода - вместо того чтобы разбирать его! Это ведь проще, чем использовать спецтехнику. А что пылевое облако над городом повиснет - не страшно. Повисит, да и осядет… куда ветер пошлет. Но вся наша общественность буквально встала на дыбы, и от этого, слава Богу, отказались. Однако мы считаем, что тут вообще ничего нельзя ворошить. По некоторым данным, в подвалах осталось более 600 кг руды и продуктов ее переработки. Больше 5 млн (!) смертельных доз мышьяка! Возьмет ли эту отраву известка? А какой подарок мы сделаем жителям деревень, около которых появится новый бункер? Участок надо просто накрыть бетонным саркофагом, как в Чернобыле.

Между тем ответственный исполнитель проекта, профессор кафедры обогащения полезных ископаемых и инженерной экологии ИрГТУ Андрей Богданов считает, что страхи свирчан преувеличены, а переносить завод необходимо в самое ближайшее время.

- Концентрация мышьяка в почве нарастает с каждым годом. Он вот-вот проникнет в подземные воды и очень быстро начнет распространяться по Братскому водохранилищу. Так что завод надо переносить, и побыстрее. Его ликвидацию будет осуществлять организация из Кузбасса, которая уже имеет большой подобный опыт. Она успешно разбирала бывший пороховой завод в Кемерове, химическое предприятие в Краснопресненске. Действительно, сначала мы предполагали демонтировать завод с помощью взрывов - этот вариант как наиболее дешевый был предложен Минпромторгом России. Но затем, учитывая мнение населения, мы провели дополнительные исследования и решили полностью отказаться от взрывных работ в пользу спецтехники.

ЕСТЬ НАД ЧЕМ ПОДУМАТЬ…

Сейчас проект проходит государственную экологическую экспертизу, которая и вынесет окончательное решение. Но в любом случае ликвидация АМЗ не решит всех экологических проблем города. Во-первых, никуда не денется аккумуляторное производство, которое загрязняет город свинцом, ведь наибольшую озабоченность врачей вызывает именно этот металл, а вовсе не мышьяк. А во-вторых, нам недавно стало известно, что в Свирске существует и второй очаг мышьякового загрязнения. Это территория на побережье Ангары, недалеко от въезда в город. Там в 30-40 годах прошлого века находились склады, куда вывозилась продукция с завода. От них остался лишь пустырь, который в 90-х годах начали застраивать коттеджами. Место это считается в городе элитным: лесок, красивые виды на Ангару, проходящая рядом теплотрасса, которая решает все вопросы с отоплением. Однако, говорят, этот райский уголок загрязнен мышьяком даже больше, чем территория завода. Но об этом в Свирске знают очень немногие, а вслух произносят еще меньше…

Обсудим?