Премия Рунета-2020
Иркутск
+2°
Boom metrics

Иркутск в 1941: А завтра была война

Так выглядел продуктовый паек военного времени.

Так выглядел продуктовый паек военного времени.

Фото: ПЫХАЛОВА Юлия (архив)

Чем дальше от нас Великая Отечественная, тем больше она похожа на легенду. Атаки, марш-броски, освобождения городов и красное знамя Победы над Берлином – все оплачено не только массовым героизмом солдат на фронте, но и подвигом тыла. А как жил Иркутск после 22 июня 1941 года, когда прозвучало это страшное слово «война»?

«… 20 июня 1941 года в 42-й ж.-д. школе был выпускной бал, нам вручили аттестаты об окончании. А 22 июня, как известно, война... Мы узнаем о ней в 17 часов по иркутскому времени. Как раз в это время я с папой сажал тополя перед домом. Почему-то в это время нам (я имею в виду школу) было очень весело, каждый хотел быстрее попасть в армию, отправиться на фронт воевать с фашистами. Многих постепенно призывали» - писал в письме к брату Леонид Гайдай.

В первые дни войны все еще свято верят, что наши войска вот-вот перейдут в наступление и начнут бить фашистов на их территории. Обо всех ужасах войны они еще не знают. Впрочем, не все. Есть в городе те, кто прошел финскую и Халхин-Гол.

Предчувствуя тяжкие времена, народ кинулся в магазины. За считанные часы скупили все что можно. И не только в Иркутске – везде. В Читинской области, по воспоминаниям очевидцев, «на второй день войны в некоторых шахтерских поселках, сначала на Шадринке, а затем в Касьяновке, и, наконец, в центре старого города началась форменная осада хлебных магазинов и скупка хлеба впрок. В этой обстановке какой-то части населения хлеба вообще не досталось...» 22 - 23 июня в продуктовых магазинах, расположенных в центре Улан-Удэ, «был отмечен повышенный спрос на пшено, муку, соль, хлеб». Это все – по официальным бумагам тех лет.

И все-таки общее настроение в первые дни войны одно: победа будет скорой! Однако уже через пару недель, когда сводки «Совинформбюро» запестрят сообщениями о сдаче городов и сел, об отступлении армии вглубь страны, когда пройдет массовая мобилизация, а в семьях получат первые похоронки… К тому времени становится известно и об эвакуации – в город перебазируются заводы, вузы и даже театры. Тот же Леонид Гайдай устраивается работать сначала в облдрамтеатр, потом в Московский театр сатиры.

Иркутяне собирались у громкоговорителей.

Иркутяне собирались у громкоговорителей.

По законам военного времени

С каждым месяцем войны жизнь в городе становится все тяжелее. Водители, врачи, милиционеры ушли на фронт. В Иркутске огромный дефицит кадров, а надо разворачивать работу промышленных предприятий. И в областной газете печатаются отчаянные объявления: требуются, требуются, требуются…

Резерв один – женщины и школьники. Они должны заменить мужчин. Для домохозяек создавались всевозможные курсы, технические школы по скорейшему овладению специальностями. Многие осваивали новые профессии прямо у станка, под руководством опытных мастеров. В роли бригадиров-инструкторов часто выступали сами женщины, ранее работавшие на предприятиях. Чтобы матери больших семейств могли трудиться по 12 часов, практически без выходных, нужны были детские сады и ясли, и их в срочном порядке создавали. Подростков отправляли на работу из училищ и старших классов школ.

Время требовало – и рабочие сутками не выходили с завода, устраиваясь на ночлег здесь же, в наспех приспособленных помещениях без элементарных удобств: ни горячей воды, ни сколько-нибудь нормального света. Зато достигалась главная цель – изнурительный трудовой день продолжался уже не 12 часов, а все 16.

Хлеб с отрубями, овсяный суп и мерзлая картошка на рыбьем жире

К осени Иркутск перешел на питание по карточкам. Конечно, нормы были не такие суровые, как в блокадном Ленинграде: все-таки 400 граммов хлеба в сутки, а не 200 и в дополнение суп-болтушка из заварной муки в заводской столовой, который зачастую только добавлял проблем со здоровьем. Правда, тем, кто работал на крупных предприятиях, а также инженерам, работникам культуры и искусства паек увеличивали в два раза. Руководящему персоналу полагалось дополнительное довольствие – выдавали даже сливочное масло и шоколад. Но вспоминать об этом в присутствии фронтовиков или их детей, переживших голод и холод, даже после войны никто не хотел. Не поняли бы…

Спустя 70 лет вполне может показаться, что с мобилизацией трудовых ресурсов и массовым стахановским движением все шло гладко. На самом же деле, конечно, все далеко не так. Даже в то время газеты периодически писали о мальчишках из ремесленного училища, которых отдавали под суд за опоздания и прогулы. Судили за это и взрослых. Причины опозданий, как правило, не упоминаются, а это и непомерные нагрузки, и нужда, и плохое здоровье из-за постоянного голода, и работа без выходных. Еще 26 июня 1941 года был опубликован Указ Президиума Верховного Совета СССР, который давал право директорам устанавливать обязательные сверхурочные работы до 3 часов и отменять отпуска.

В «самоволки» уходили, чтобы съездить в деревню и обменять одежду или что-то ценное на продукты, чтобы собрать грибы или ягоды. Конечно, приговоры судов выполнялись достаточно формально – в самом деле, как осудить человека на работы на промышленном предприятии, если он и так там работает? Некоторые рабочие имели две и даже три судимости.

Повседневными атрибутами военного быта иркутян стали буржуйки, керосиновые лампы или лампады из гильз, нередко и лучины. О мыле многие забыли уже к концу 1941-го, одежду стирали золой или илом. Соль была на вес золота. Ордер на галоши или ботинки - праздник в семье.

С новым годом, Иркутск!

Но город жил. Продолжали крутить фильмы в кинотеатрах, молодежь ходила на танцы в парк Парижской коммуны. Новый год встречали радостно, с надеждой на лучшее. С 25 декабря по 5 января шли новогодние базары, на которые приглашали колхозников. Весами, халатами и кладовыми обеспечивали – только торгуйте. В магазине Ленпромторга № 25 на рыночной площади поселка Ленино устроили торговлю вещами: новыми пальто из кожи и драпа, женскими манто, мужскими костюмами – драповыми, шевиотовыми, триковыми, а также баянами, гармошками, гитарами и даже фотоаппаратами.

Литература:

«Восточно-Сибирская правда», 1941 год.

«Комсомольская правда», 1941 год.