Швед бросил Скандинавию ради любви к русской женщине, Сибири и Достоевскому и теперь кладет печи в деревенских избах

Анна и Микаэль.Фото: предоставлено Анной Прядченко.

Сложить любую печь – и русскую, и европейскую, кафельную и с изразцами, «кормилицу» для обычного дома и для лоска дорогого особняка. Все это умеет шведский подданный Микаэль Кротин. Уникальный специалист, способный своим талантом обеспечить семье безбедное существование в любой европейской стране. И сейчас по примеру Анны Нетребко, Ивана Урганта, Чулпан Хаматовой и многих других российских звезд, которые после начала спецоперации на Украине поспешили уехать из страны, и Микаэль по идее должен был бы уже нарабатывать клиентуру в Европах. Но нет! Он последние 10 лет он живет в небольшой деревне под Иркутском, растит детей, весной вскапывает огород, и ничего в этом привычном укладе менять не намерен. Россия стала для него настоящим домом раз и навсегда. А привела его в Сибирь любовь к русской женщине Анне и, немного, генетическая память.

Нашел родную душу по переписке через Службу знакомств

Самолет с Микаэлем Кротиным приземлился в иркутском аэропорту в 2005 году. Было тогда будущему деревенскому печнику уже 45 лет, за плечами – неудавшиеся браки, семеро детей и – надежда на счастливую семью с сибирячкой. Его ждала 35-летняя Анна, сама не так давно расставшаяся с мужем-бизнесменом, мать четверых детей. Она тогда и предположить не могла, что жизнь сделает резкий поворот, а следующие 7 лет все они проведут в Швеции.

- Мы оба побаивались этой встречи, - рассказывает Анна. – Микаэля еще на родине предупреждали про коварство российских охотниц за иностранными женихами. Я же вообще заполнила анкету на сайте знакомств за компанию с подругой. И совсем не хотела замуж за границу. Наоборот – чтобы мы с будущим мужем жили в России, а он был православным, как и я.

Но когда навстречу ей шагнул улыбчивый, открытый мужчина с добрыми глазами и окладистой, как у Льва Толстого, только черной бородой, она поняла – свой! А личная встреча подтвердила – они созданы друг для друга, смотрят на мир одинаково и хотят жить рядом с близким по духу человеком. Всего через неделю Михаил (он давно и твердо выбрал себе это русское имя) сделал невесте предложение.

Заговорила память предков

Предки Кротина – из первой волны белоэмигрантов. Его дедушка, портной, до революции жил с большой семьей в городе Бобруйске, в Белоруссии. В Дании, куда он с братьями бежал, его все звали Айсиком Кротиным. Нетрудно догадаться, что на родине парень носил имя Исаак. Братья не потерялись и в чужой стране, выучили язык и переняли обычаи. Исаак в Дании женился на полячке Берте. А уж внуки, в том числе и Микаэль, который рос в Норвегии – на родине матери, и подавно чувствовали себя 100%-ными скандинавами. Однако налаженное положение вещей сломала одна-единственная поездка в Петербург, где он побывал в Александро-Невской лавре. Там Микаэль узнал про свои корни, услышал русскую речь и почувствовал тягу к православию.

- Вообще Достоевского, на шведском, я прочитал еще подростком и был впечатлен, - рассказал Микаэль или «швед Миша», как его зовут в деревне. – А потом, когда в 1982 году, мне было тогда 22 года, побывали в Петербурге, я понял – мое место в России. И я православный.

Пройдет еще пять лет, и Микаэль, знающий все скандинавские языки, а еще основные европейские – немецкий и английский, взялся за изучение языка предков. Подошел к этому, как он ко всему, серьезно – записался на курсы, потом съездил в Москву для закрепления результатов. До его встречи с Анной оставалось почти два десятка лет.

— Я немного скучаю по Норвегии, где вырос, по Швеции, - признается Микаэль. –

Но моя вторая родина – здесь, в России. И мне здесь хорошо!

Все это время в Стокгольме Микаэль ходил в русскую церковь и искал женщину, которая бы его понимала. Приобрел редкую и почетную профессию печника. Наконец, женился. Всем детям дал русские имена и приучал к русской культуре. Но брак распался и тогда он решил найти спутницу жизни именно в России. А, может быть, и уехать туда насовсем. К тому времени и в паспорт внес изменения, добавил отчество – Мартинович, как второе имя. Благо, в Швеции такие вольности дозволяются.

Пока поживем в Стокгольме

Вопрос, где жить всему семейству, появился сразу. Пока не оформлены все бумаги, каждый из них мог жить в «чужой» стране по три месяца подряд, не больше.

— Мы оба хотели осесть в России, — рассказывает Анна Прядченко, — но не знали, как это сделать. Нужно было подавать на воссоединение семьи. Но Бог послал другой вариант. После свадьбы мы с детьми поехали в Швецию. Мой первый муж, он бизнесмен, оформил все разрешения. И оказалось, что можно остаться там и оформить гражданство сразу. Решили воспользоваться таким случаем, потому что довольно дорого ездить. И следующие 6 лет мы провели в Стокгольме. Мои дети выучили язык, познакомились и подружилась с детьми Миши. Теперь у нас огромная семья! Ну и трое наших общих детей с Мишей тоже там родились.

Вот такая красота появляется благодаря Микаэлю Кротину. Фото: предоставлено Анной Прядченко.

Возвращение в Сибирь

Обратно они вернулись только в 2012 году. Сначала поселились в городе Торопец Тверской области, на родине Александра Невского. А потом приехали в Иркутск.

- Аня хотела на родину, где все знакомо, где есть поддержка родных, - говорит Микаэль. – Вот мы и вернулись.

Колоритного Микаэля в деревне Хомутово знает всякий. Считают настоящим печных дел профи, а по-жизни – чудиком. Еще бы! Мужики нынче бород до пояса не носят, как и русских рубах навыпуск. А он старинный уклад уважает. В церковь всей семьей каждое воскресенье Кротин с семьей ходит обязательно. А какой местный так себя ведет? Это редкость. Так что, как идет по улице, издалека видно – это «швед Миша». Заказчики, когда он приезжает чистить или класть печь, тоже сразу догадываются – тот самый скандинав, про которого все газеты пишут. Но главное – работает на совесть!

А это - обычная печь для частной избы. Фото: предоставлено Анной Прядченко.

Сначала они жили в съемном доме в Хомутово, потом переехали в Урик.

- Дело в том, что нам удалось оформить сельскую ипотеку, - радуется Анна. – Правда, на небольшую сумму. Поэтому у нас сейчас домик 6 на 6 и 13 соток огорода. В прошлом году его уже засадили и даже собрали урожай. И ребятишки довольны. Но вот места маловато, и Миша переживает, что даже не смог поставить печь – негде.

Взрослые дети Анны, кроме сына, остались в Скандинавии. А трое младших растут в Сибири. Но говорят и пишут и по-шведски (с отцом только на его родном языке), и по-русски. У них есть, к сожалению, проблемы со здоровьем, так что жизнь на природе идет на пользу.

Сейчас семейство снова планирует перебраться в Хомутово – родные предлагают просторные хоромы. И печь там точно будет.

В работе над печью. Фото: предоставлено Анной Прядченко.

Уникальный специалист

Тут не каждый поймет, но жить в Сибири для Микаэля – особое счастье. Как для печника. Потому что электрообогрев даже при дешевом электричестве не спасет в морозы. И поэтому…

- Заказов много, я не за все берусь, - говорит он. – Хотя печь – это душа дома, его характер, его сила. Но так чтобы далеко, я не могу уехать. Деньги не главное, их хватает. Главное это быть с семьей. Сейчас больше берусь за чистку и ремонт. Кроме меня, трубочистов–профессионалов в Иркутске, считай, и нет.

Недавно, например, семейство Кротиных отказалось от выгодного предложения – открыть школу мастеров изразцовых печей (а таких профи и в России, и в Швеции единицы) и класть их на заказ по всей Сибири в богатых усадьбах. В его родном Стокгольме они давно больше для красоты, там все переходят на солнечное отопление. И в России такие печи – больше украшение интерьера, затем их и ставят, невзирая на то, что специалист берет за работу по 300-400 тысяч рублей.

- Но надо было надолго уезжать из дома, а дети? – говорит Анна. – Увы….

И все равно уникальный мастер любит делать сложные заказы. Реконструировать старинные печи, ставить русские с лежанкой – это ж красота и атмосфера для дома.