«Губы произносили «мама», а звука не было»: иркутские врачи спасли ребенка, родившегося без пищеводафото

Малыш не мог самостоятельно есть и пить. Фото: соцсети Юрия Козлова.

Молодая семья из Владивостока прошла через настоящий ад, который длился больше года. Их сын родился с атрезией пищевода - страшным диагнозом, когда ребенок не может ни есть, ни глотать. Проблему заметили еще во время беременности, на 27 неделе. Но тогда грузинские врачи, у которых наблюдалась Ольга, успокоили: «Такое бывает! Не волнуйтесь, если подтвердится - хирурги сразу сделают операцию».

Однако после родов все оказалось гораздо сложнее. Местные врачи развели руками - помочь не смогли. И только один доктор протянул спасительную ниточку - дал контакт иркутского детского хирурга Юрия Козлова. Подробнее в материале КП-Иркутск.

Врачи разводили руками

42-летняя Ольга Кравченко из Владивостока до сих пор вспоминает со слезами первые годы жизни своего сына – 3-летнего Максима. Три года назад на 20-й неделе беременности женщина прошла обследование и сделала скрининг перед перелетом в Грузию. Результаты были хорошие. Уже по приезде за рубеж – еще одно обследование. Неладное заподозрили только на 27-й неделе: «Желудка не видно…» - огорошил врач во время УЗИ.

- Поставили подозрение на атрезию (когда пищевод не сформирован полностью. - Ред.). Конечно, я побежала по всем ведущим акушерам, и все в один голос сказали, что такое бывает, это еще не точно, не волнуйтесь, - рассказывает Ольга Кравченко. - Если подтвердится, хирурги сразу же придут и сделают ребенку операцию. Посоветоваться было не с кем, на тот момент информации в интернете было очень мало, и мы успокоились, стали ждать родов.

Родители дежурили у кровати сына, контролируя работу аппарата. Фото: соцсети Юрия Козлова.

По словам Ольги, беременность проходила тяжело, по крайней мере так считали врачи: многоводие, большой живот. В тот момент женщина занималась воспитанием первенца – двухлетней дочки – поэтому даже не замечала дискомфорта. На 34-й неделе начались схватки, и, схватив необходимые вещи, Ольга вместе с мужем поехала в роддом.

- Выяснилось, что к моменту родов малыш опять развернулся ножками, и врачи меня прокесарили. Дальше всем остальным уже занимался муж. Я была без сознания, - вспоминает мама двоих детей. - Подозрения подтвердились - у ребенка не сформировался пищевод. Хирурги детские развели руками и сказали, что ничем помочь не могут. У одного из них был телефон Юрия Козлова, он протянул номер моему мужу со словами: «Есть врач в Иркутске, который сможет вам помочь».

Не мог и пять минут без аппарата, захлебывался

Максим родился весом 2200 гр. Настоящая кроха, на чью долю уже выпало такое сложное испытание. Первую операцию сделали на третий день после рождения, после нее малыш смог получать пищу напрямую в желудок.

- Для поездки в Иркутск на основную операцию по восстановлению пищевода сын должен был окрепнуть и набрать вес больше 4 кг. На 18-й день мы забрали ребенка домой из больницы, и тут началась непосредственно наша борьба за его жизнь, - говорит мама Максима. - Мы приобрели все нужное оборудование, чтобы ребенок мог находиться дома. 24 часа в сутки он был под аппаратом-слюноотсосом.

Ольга с мужем выстроили график дежурств: до пяти утра следил и одновременно работал папа Максима, а после - мама. Главной проблемой на этом этапе стала трубка аппарата – она прилипала, из-за чего слюна не отсасывалась, и малыш начинал захлебываться.

- Аппараты не были рассчитаны на постоянное использование, через неделю он начал издавать звук, как трансформаторная будка, пришлось сооружать баррикады вокруг слюноотсоса, чтобы хоть как-то заглушить гул, но это мало помогало. За 2 месяца мы сменили 2 аппарата, они не выдержали такой нагрузки, а мы выдержали…

Первую операцию ребенку провели на третий день после рождения. Фото: соцсети Юрия Козлова.

Маленький Максим из Владивостока первые месяцы жизни не мог оторваться от аппарата - без него он начинал захлебываться. Его мама Ольга с болью вспоминает, что даже не могла взять сына на руки, прижать к груди. Родители делали все возможное и невозможное, чтобы их ребенок быстрее поправился. И главным помощником в этой борьбе стал Юрий Козлов - заслуженный врач РФ, доктор медицинских наук, детский хирург и главный врач Иркутской областной детской клинической больницы.

- Единственное, что я могла дать на тот момент ребенку - это грудное молоко. Материнские объятья, прогулки, игры ему были недоступны. Мы радовались каждому грамму, который прибавлял малыш, и расстраивались, если весы показывали меньше, чем вчера. И вот мы набрали нужный вес, и Юрий Андреевич сказал долгожданные слова: «Приезжайте».

Сложности перелета и череда операций

Довезти ребенка до Иркутска из Грузии было не самой простой задачей. Если бы в самолете не оказалось розеток, то аппарат бы просто не смог откачивать слюну, а перелет предстоял длительный. Для подстраховки отец Максима смастерил несколько приспособлений, чтобы жена могла механически убирать слюну во время полета. К счастью, на борту были розетки. А в аэропорту семью забрала скорая помощь.

- «Все закончилось», - думала я, а это было только начало. Начало длительной череды операций, больниц, ожиданий, надежд - что теперь-то все… В больнице уже выяснилось, что мы не восстановим свой пищевод из-за недостатка его длины, поэтому пришлось сделать промежуточную операцию, позволившую слюне через шею выходить наружу, что позволило отказаться от электрического слюноотсоса, - говорит Ольга.

После очередной промежуточной операции маму с сыном отправили домой набирать вес и восстанавливаться перед процедурой. Впереди предстояла операция по восстановлению пищевода из части толстой кишки. За первые два года жизни у Максима было четыре операции. Одной из самых тяжелых стала пластика пищевода в 11 месяцев.

- Он долго был в реанимации. А когда я приходила в часы посещения, он смотрел на меня, и из его глаз текли безмолвные слезы, губы произносили «мама», а звука не было. Передо мной лежал не маленький малыш, взгляд был взрослого человека, который все понимал, а сказать ничего не мог, - вспоминает мама Максима. - Я старалась улыбаться ему, я для себя решила, что мы, взрослые, не вправе показывать свои слезы или негативные эмоции детям, которым тяжело.

Максим попробовал еду в первый раз за 10 дней до его первого дня рождения, как нормальный человек, через рот, а не трубочку.

До сих пор слушаю, дышит ли он

Такая тяжелая борьба с заболеванием младшего ребенка не могла не оставить след на семье. Ольга признается, что до сих пор сквозь сон слушает, дышит ли сын ночью. Старшей дочери сейчас уже пять лет, и девочке тоже пришлось рано повзрослеть, ведь порой приходилось подолгу проводить время вдали от любимых родителей. Максиму уже три года, он растет красивым, добрым и заботливым мальчиком. С виду и не скажешь, что он прошел через такие трудности в жизни.

- Увлекается алфавитами, цифрами, музыкой, языками, спрашивает все время, как будет по-английски то или иное, приходится и мне учить, чтобы отвечать на запросы. Любит рисовать красками. Новая задача, которую он себе поставил - это нарисовать маму и себя, но пока его рисунки его не устраивают, он, конечно, расстраивается, но не сдается и пробует снова и снова.

Родители стараются, чтобы ребенок жил полноценной жизнью, но ограничения, конечно, имеются: нужно тщательно пережевывать пищу, не есть жирное, не переедать, последний прием пищи за три часа до сна и раз в год проходить обследования в больнице.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:

«Последний раз съезжу в тайгу». Фраза стала роковой - лесник погиб в схватке с медведем, спасая жизнь напарнику (подробнее)

«Я просто уйду к другому оператору!»: отчаянная фраза сибирячки, которая чуть не стоила ей денег, но помогла выиграть время (подробнее)

После 67 дней дрейфа в море может оказаться в тюрьме? Что ждет русского Робинзона, на чьих глазах умерли племянник и брат (подробнее)