«Сумароковские острова»

Илья Алексеевич Сумароков. Фото предоставлено предприятием.

ЧАСТЬ 1. ТЯТЯ

Глава 1. Тятя

Эта книга — рассказ о человеке, который всю жизнь кормит народ. Дело это жизненно важное и многотрудное: постоянно возникают обстоятельства, от человека не зависящие. Быть опорой и кормить народ во все времена считалось занятием почетным. Илья Алексеевич Сумароков без малого 70 лет предан одному делу, почти полвека руководит крупнейшим хозяйством Сибири — Усольским свинокомплексом. Он сам его строил: прошел путь от первого колышка до разрезания красной ленточки. Крупная компания, как правило, делегирует представителей во власть, и Сумароков почти полвека был в политике, причем самой верховной.

Он награжден высшими государственными наградами. Сумел сохранить свои взгляды, несмотря ни на какие ветры, и, разменяв девятый десяток, занял место в когорте исторических деятелей Приангарья. Его история и летопись свинокомплекса — история успеха. Его знают в Сибири, в Иркутской области и за их пределами: и люди, которые ежедневно берут продукцию предприятия, и чиновники в высоких кабинетах, и министры, поскольку предприятие заметно объемами, качеством и налогами в казну. Сумароков с его философией, установкой не разбрасываться словами, а выполнять обещанное, — фигура неординарная и для общества интересная.

Депутаты Усольского районного Совета депутатов трудящихся. Фото предоставлено предприятием.

Он принадлежит к поколению «детей войны», для которого было характерно служение народу и стране. Он представлял Приангарье в Верховном Совете СССР, был депутатом района и города, трижды избирался в Законодательное собрание Иркутской области. Избирался с программой, которую по большей части осуществлял. При этом оставался во главе коллектива, где его любовно называли Тятей. Если почти полторы тысячи работников выбрали ему такое имя, значит, все, что говорили о нем десятилетиями, неслучайно.

Предприятие по форме собственности — кооператив, работники — его члены. Общий труд, общая прибыль — элементы социальной справедливости, на которую Сумароков делает ставку и бережет как зеницу ока. По его инициативе хозяйство стало кооперативом, где паи делили с учетом стажа и дохода.

— Я не владелец контрольного пакета акций. Как любой работник, имею свой пай и получаю зарплату. По уставу она исчисляется в зависимости от среднемесячного заработка рабочих свинокомплекса.

Кооператив позволяет сохранять баланс между частным и общественным, видеть плоды труда не на бумаге, а в кармане труженика. Сумароков говорил: «Нужно с уважением относиться к человеку труда. Именно на простых тружениках все держится, а крепкий коллектив — главный залог успеха».

Илья Алексеевич почти полвека был в политике. Фото предоставлено предприятием.

Он поставил не в теории, а на практике общественное выше личного. И получилось: кооператив — миллиардер, и все в нем знают, что будет завтра. В беседе с журналистом Геннадием Пруцковым Сумароков рассказывал: «Мама у нас неграмотной была, но какая мудрая женщина. В детстве не раз говорила: “Илюша, добро должно быть в душе, а не снаружи”». Этому напутствию он следует по сей день.

Слова — это идеология. Любую идеологию можно пощупать спустя время: слова либо превращаются в дела, либо в болтовню. Сказал — сделал — для Сумарокова и есть та живая правда, которая прижилась в Усольском районе. Сила людей здесь — в совместном, но и личном труде. Это видно в фирменных магазинах свинокомплекса, где всегда очереди. Диалоги домашние: что вкуснее, что почем, рецепты. Припозднишься — услышишь: «Все разобрали, приходите завтра!» Это свидетельство формулы «цена — качество». Последнее возведено в абсолют. Сумароков свидетельствует: «Для приготовления классических колбас — “Докторской”, “Отдельной”, “Молочной” — мы закупаем мясо говядины». Ветеринарное наблюдение идет постоянно, во всех мелочах. Раньше поросят кормили четыре раза в сутки, теперь корм подается автоматически 10–12 раз, техника следит, пуста кормушка или нет. Реконструкция идет постоянно, вкладываются немалые средства — все работает на качество. Чтобы понять успех предприятия, нужно попасть на экскурсию, увидеть производство и лица работников, понять: здесь никто не почивает на лаврах, не хапают, а создают ту прибавочную стоимость, которая позволяет видеть будущее свое и своих детей.

Сам Сумароков говорит: «Смысл жизни — в работе и созидании. Мне не стыдно за свой труд». И сотням сотрудников на головном предприятии, в отделениях, заводах, полях тоже не стыдно за свой труд.

Он не неистовый трудоголик. Любит жизнь во всех проявлениях: семейные вечера, путешествия, банька, рыбалка, приусадебный огородик. Как в пословице: «Мы славно поработали и славно отдохнем». Другое дело, что у Сумароковых отдых и работа нередко сливаются. Знамениты их помидоры с собственной грядки, бычки, коровы, которых можно было выставлять на ВДНХ: по тридцать литров молока с коровы получали. Молодые Сумароковы убеждали родителей — все необходимое доставят. Ан нет: тем нужно было самим, и не столько для себя, сколько для молодых. Это в крови от родителей, от правильного воспитания. Для супругов Сумароковых всегда было важно трудиться и приносить пользу семье. Человека, всю жизнь проработавшего в сельском хозяйстве, по-другому жить не научишь.

Десятки лет один распорядок. Рабочий день — с 7:30. Планерки, звонки, выезды в поле и на площадки. «Люди обращаются с любыми проблемами, часов приема по личным вопросам мы никогда не устанавливали. Бывает, даже домой приходят, считаю это правильным. Я же не капиталист».

Пусть не капиталист. По сути он человек труда, реальный Герой труда. Сумароков имеет несколько собственных опубликованных работ. В одной из них изложил позицию о перестройке и девяностых: «Перестройщики, реформаторы пренебрегли нуждами села, нарушили его снабжение, ничего не сделали, чтобы товаропроизводитель стал хозяином, обманули всех крестьян, включая фермеров. Цены на продукцию отрасли отстали от роста их в промышленности. Аграрников обложили налогами. Налоги берут в основном с товаропроизводителей, а не с торговцев. Банки торгуют между собой деньгами, извлекая огромный доход…»

Ленин заметил, что Россия страдает не от капитализма, а от его недоразвитости. Все недоразвитое — плохо. Я здесь с Сумароковым согласен. Говорю не потому, что проповедую ленинизм или за коммунистическое будущее. Я за будущее. Оно в его хозяйстве осязаемо. Может, тем, кто все время кивает на погоду, государство и власть, собраться и отправить делегатов к Сумарокову и его людям. Посадит он их под портретом Ленина и скажет: «Портрет этот — Ленин с газетой “Правда” — висит у меня не по заведенному почину генсеков. У меня своя башка имеется… Человек он одаренный, сумел весь мир взбудоражить. Другое дело, как на практике его идеи воплотили».

С внуками, Дмитрием и Алексеем. Фото предоставлено предприятием.

Я не спорил с Ильей Алексеевичем и не буду. Спросил: нет ли у него противоречий между ленинскими теориями и практикой? «Где бы я ни работал — в Уковском, в “Заре”, в Красноярске и здесь, — везде были дураки и негодяи. Немного, но один-два обязательно находились. Бывшие партчиновники, не очень одаренные, жаловались, дескать, под игом жили, были унижены и подотчетны. А я тогда давления и гнета меньше испытывал, чем сейчас. Я все своими руками сделал, братья мои без протеже шли. Есть этапы, когда государство что-то тебе позволяет, вкладывает в тебя. Дальше реализуйся. Если ты бездельник и пьяница, при любой идеологии должен жить хуже, чем тот, кто вкалывает. Если ты трудяга, да еще способности есть, — живи хорошо, в согласии с собой и окружающими. Несправедливостей была масса, а сейчас что, нет? Я давно придумал формулу успеха: надо прилежно работать. Всегда. Если человек относится к делу с душой — успех обеспечен. По нашим цехам пройдись: корма одинаковые, условия одни, молодняк один, а результаты разные. Эта работница с душой к животине, а эта сыпанет корма — и была такова. Только за возможность реализовать себя, даже если бы больше ничего не получил, я бы молился на людей, которые мне эту возможность дали». Тут я понял: Сумароков — чистый толстовец в части любви к земле и человеку труда, умения обустроить жизнь для себя и людей. Не сказочник, а исконный сибирский пахарь, на котором все держится.

Экскурсия закончилась. Сумароков пошел глянуть бумаги — во второй половине дня планерка с начальниками цехов. Мы попрощались. Я пытался угадать, о чем он будет совет держать — о ценах, магазинах, новом цехе? Но о чем бы ни думал, можно быть уверенным: все на пользу, с умом для окружающих, для детей и внуков.

Илья Алексеевич и Дмитрий Владимирович Сумароковы. Фото предоставлено предприятием.

Таким мне показался этот популярный в области человек — Илья Алексеевич Сумароков. Крестьянин и строитель. Созидатель. В выходные, если не случится экстренного, соберется большая семья: сыновья, невестки, внуки, правнуки. Затопят баньку, приготовят ужин. Оба сына окончили сельхозинститут: один экономист, другой механик. «Стул выбивают, — хохочет Сумароков. — А я еще сам ничего. Еще могу…»

Смоги еще и передай умение и хватку по наследству. Всем от этого только хорошо.

Мое мнение: экономика держится не на чиновниках, раздающих бюджет, а на таких, как Сумароков, Франтенко, Баймашева. Видимо, знают они что-то, чего не знает армия распределителей бюджетов. Видимо, это дар божий — с землей и крестьянином разговаривать, с природой и экономикой в ладу жить. Не идеализирую их: в недостатках пусть разбирается история. Они бывают грубы и несправедливы. Живые люди. Немножко романтики, драчуны, балагуры, каким и должен быть человек, живущий надеждой на лучшее. Одно слово — российский заводчик.

Фирменный магазин. Фото предоставлено предприятием.

Журналист Геннадий Пруцков часто бывал в хозяйстве Сумарокова, много писал о коллективе и директоре. Его слова запомнились: «А иной раз улыбнется, пару слов произнесет, и так легко, тепло становится на душе. Обаяние — это талант, от бога, от родителей. Но в других случаях спорить, убеждать бесполезно. Он каменеет. Тверд как скала. Скорее ты разобьешься о ее твердь и откатишься, как морская волна, чем он сдвинется хотя бы на йоту. Вот беседует директор с работницей. Что-то не так она сделала. Мгновенно исчезает улыбка, сжимается рот, взгляд жесткий, фразы краткие. Ни грубого слова, ни крика, ни мата, а провинившаяся бледнеет, краснеет, губы кусает. Но разве этого обаяния и умения потребовать достаточно, чтобы сохранить коллектив и свинокомплекс? Или на роду таким хозяйствам написано жить да жить в любых условиях?»