
Фото: СУ СКР по Иркутской области.
Город Тулун. Иркутская область. Около тридцати лет здесь орудовал человек, которого не могли поймать. Никто не знал ни его лица, ни имени. Знали только одно: где-то по этим улицам ходит настоящий монстр. По словам жертв, крупный мужчина, от которого пахнет соляркой и спиртным. Позже его прозвали тулунским маньяком, а его история стала известна на всю страну.
Сценарий был отработан до автоматизма — годами, изнасилование за изнасилованием. Схватив женщину, преступник тут же подставлял нож к её горлу: молчать, не сопротивляться. Затем отводил жертву в безлюдное место — заброшку, пустырь — где избивал, насиловал, забирал ценные вещи. И уходил. Спокойно, как уходит человек из магазина.
Он нападал без разбора и, что самое жуткое, — между делом. По дороге на работу. По пути на вокзал, куда шёл, чтобы купить сыну билет на автобус. Самой юной его жертвой стала 13-летняя школьница. Не обделял вниманием и женщин старше себя — одной из потерпевших было за пятьдесят. Однажды на его пути оказалась беременная девушка: после случившегося будущая мама потеряла ребёнка. Ученица его собственной жены — да, судьба умеет такие изгибы, что не каждому романисту приснятся.
Затаскивая женщину в заброшку, он порой... засыпал. Ложился на жертву всем телом, чтобы та не сбежала — и храпел. А проснувшись, набирался сил и продолжал.
Не все молчали. Самые духом сильные пытались дать отпор — и тогда он действовал без раздумий: сказал, что зарежет, если будут кричать, — значит резал. Две женщины не выжили. Одну он убил ножом, другую задушил голыми руками. Вину за их смерти брать на себя не хотел — утверждал, что «случайно получилось». Следователи пришли к выводу: убийства не приносили ему удовольствия. Это, если вдуматься, самое пугающее. Не цель, не ритуал, не «высшая миссия» — просто убрал препятствие, как убирают камень с дороги.
«Баба да баба, чего её спрашивать» — так он говорил на допросах о своих жертвах. Ни раскаяния. Ни философии. Просто животный инстинкт.
Почему его не ловили? Заявления о нападениях не объединяли в одно уголовное дело, хотя почерк кричал: это один и тот же человек. Нож у горла. Безлюдное место. Раннее утро или тёмный вечер. В 2000-х следователи, задыхаясь под текущей работой, раскрывать преступления прошлого попросту не успевали. Хуже того: однажды правоохранители уговорили одну из пострадавших не заявлять о сексуальном насилии — оставить только кражу, чтобы не плодить «висяк». Этих людей потом уволили.
А жертвы? Многие молчали сами. «У меня муж, дети. Что будет, если они узнают?» — так отвечали женщины, к которым спустя годы приходили следователи со старых дел.
Фотороботы, между тем, противоречили друг другу. Одни утверждали: шрам на переносице. Другие: усы и кепка. Единственное, в чём сходились все до одной: большой живот. И запах — солярки и спирта.

Фото: СУ СКР по Иркутской области.
Сам охотник, надо сказать, даже не вёл счёт. «1–2 раза в неделю или в месяц» — вот и вся его арифметика. Человек, не запоминавший собственных вылазок, — потому что для него это не были события. Это был быт.
А теперь позвольте перевернуть страницу — и рассказать о том, кто всё это время ходил среди людей.
Детство Анатолия Жилина* было далёким от беззаботного: по словам знакомых семьи, отец нередко напивался и «гонял» близких, доходило, судя по всему, до рукоприкладства, ставшего в доме нормой. Полковник юстиции Евгений Карчевский, раскрывший дела самого кровавого убийцы России Михаила Попкова и ангарских «молоточников», говорит об этом так:
- Думаю, что серийных маньяков прежде всего объединяют травмирующие события из детства. Отсутствие родительской любви и заботы в сочетании с жестокостью и насилием дают непредсказуемые последствия. Люди с подобным прошлым могут ничем не отличаться от других, пока с ними не случается то, что становится отправной точкой. Уверен, что генетика тут не при чём.
Первая судимость — со школьной скамьи, восьмой класс, кража, колония. Оттуда — в армию. Но и солдатом Жилин пробыл меньше года: новый срок, вновь за кражу.
В 1991-м дважды сиделец вернулся в Тулун — и почти сразу на улицах города начались первые изнасилования. Однако зверства не помешали ему завести семью: женитьба, двое сыновей. Жена — завуч школы, мальчишки хорошо учились. Сам он больше десяти лет трудился бульдозеристом на угольном разрезе — ах, вот откуда солярка в фотороботах, — но напрягаться не любил: больничные, потом и вовсе безработица. Ни увлечений, ни книг. Единственные радости — алкоголь и болтовня с соседом.
Сексолого-психиатрическая экспертиза выявит у него раптофилию — патологическую тягу к изнасилованию: возбуждение возможно лишь там, где жертва сопротивляется, боится, просит о помощи. Знала ли об этом жена? Вышла замуж рано — вполне могла не понимать, что бывает по-другому. Внешне — образцовая, в крайнем случае крепкая семья. Соседи позже скажут журналистам: «Не верим, что это он! Он добрый, душевный, отзывчивый человек».
В январе 2018 года дела о нападениях наконец объединили. Поимку поручили тем же оперативникам и следователям, что распутывали историю Попкова. Перед ними лежала гора: около пятнадцати тысяч свидетелей, круг подозреваемых — пятнадцать тысяч мужчин, которые могли пахнуть соляркой: работники местных предприятий, включая угольный разрез. Оперативники вычислили «треугольник», в котором орудовал маньяк, — и выяснили, что жил он в нескольких сотнях метров от него. Поквартирный обход уже начался.
— Мы бы в любом случае пришли и к нему домой, но он пришёл к нам сам, — скажет потом Карчевский.
В 2019-м в полицию обратилась девушка, заявившая об изнасиловании. Ориентировки уже висели по всему городу, и она поняла, кто над ней надругался. Преступника вычислили быстро — по оставленному биологическому материалу и камерам видеонаблюдения. Он позже объяснит: шёл на вокзал, покупать сыну билет на автобус, а заодно «решил порадовать себя».
Хитрость следствия была проста и изящна, как всё гениальное. Жилина пригласили в отдел дачу показаний — но по другому, пустяковому делу. Он честно написал объяснительную, а ручку, которую держал в руке, оперативники сдали на экспертизу. Отпечатки бульдозериста полностью совпали с отпечатками маньяка. Тридцать лет — и одна шариковая ручка.
На допросах он признался во всём. В суде — пошёл в отказ: мол, показания выбили, преступления навязали. Но против него стояла неопровержимая фактура: около пятнадцати тысяч допрошенных свидетелей, более трёхсот генетических экспертиз, десять эксгумаций, пять обысков.
18 октября 2021 года Иркутский областной суд приговорил его к 24 годам колонии строгого режима. За преступления 1990-х и 2000-х сроки давности истекли.
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
Сама привела в дом смерть: одно решение матери убило ее и навсегда сломало судьбу 14-летней дочери. (Подробности)
«Раздевайся и иди»: после этих слов друзья заживо похоронили 15-летнюю школьницу в снегу. (Подробности)