Сегодня в Иркутском областном суде журналистов собралось не меньше, чем потерпевших, многие из которых уже порядком подустали от процесса. Почти каждое заседание им приходится снова и снова переживать минуты жутких подробностей преступлений, совершенных академовскими маньяками Никитой Лыткиным и Артемом Ануфриевым. И вот казалось, кульминация долгой тяжбы… если бы не голословное заявление одного из них.
- На прошлом заседании Лыткин заявил о двух сообщниках, которые замешаны в нескольких убийствах, - сказал судья. – Поэтому расследование возобновлено.
Не прошло и пары минут как Лыткин, уткнувшись в пол, тихим голосом произнес: «Оговорил. Хотел затянуть следствие».
- А может на вас давил кто-то? – стали по очереди задавать вопросы то защитники, то прокурор, то судья.
Подсудимый лишь едва слышным голосом давил «нет» или «не буду отвечать на этот вопрос». Тогда за сына ответила мать, которая, как известно, ходит на все заседания. Женщина заметно поменяла свое отношение к окружающим. В перерывах она даже общается с потерпевшими, выслушивая их страдания, и кажется, не оправдывает своего отпрыска.
- Никита мне говорил на свидании: «почему из Артема сделали дьявола, а я такой белый и пушистый? Мы оба виноваты», - пояснила мать. – Соврал, чтобы помочь Артему.
Все это Ануфриев выслушивал с большим интересом, делая записи на листах,… и утверждал, что на Лыткина давил следователь, угрожая ему переводом из одиночной камеры. Жизнь-то в СИЗО не сахар. Однако судья в ходатайствах адвоката Ануфриева о посетителях Лыткина и о допросе невиновных людей отказал. Снова прошли прения сторон. Последнее слово подсудимых решено отложить на завтра, 13 марта.
Напомним, гособвинитель за 6 убийств и 9 покушений на убийство, а также кражу, грабеж и создание экстремистского сообщества попросил назначить Ануфриеву пожизненное наказание, а Лыткину – 25 лет колонии строго режима с отбыванием первых 7 лет в тюрьме. Сторона защиты же с суровым наказанием несогласна и требует оправдать Ануфриева, который своей вины не признает, а Лыткину смягчить приговор, ограничившись 20 годами.