Boom metrics
КАРТИНА ДНЯ1 июля 2008 8:26

История изучения Байкала

Байкал и прилегающие к нему земли являлись не только территориями освоения, но и представляли огромный интерес для изучения.

НАЧАЛО

ЧАСТЬ 2

ИСТОРИЯ ИЗУЧЕНИЯ БАЙКАЛА

Поэтому первый этап связан с экспедициями землепроходцев и казацких отрядов. Он охватывает время примерно с середины ХVII по начало XVIII века.

Второй этап связан с академическими экспедициями Императорской академии наук. Этот период укладывается в рамки с начала XVIII по середину XIX века.

Третий этап отражает целенаправленное комплексное изучение края с середины XIX века по 1917 год. И далее наступает новый период в изучении Байкала.

Но первыми исследователями Байкала были, разумеется, коренные жители этих мест - буряты, монголы, тунгусы. К сожалению, сведений об этом практически не имеется. Даже у Л.Е. Элиасова в его многочисленных трудах, связанных с байкальскими легендами и преданиями, мы не находим фактов, как, когда и с какими целями кочевники изучали Байкал и земли вокруг него. Хотя маловероятно, что такой колоссальный природный объект, как Байкал, являющийся источником жизнедеятельности, не привлекал их внимания. Загадок много - даже имя озера до сих пор не разгадано точно. Лучше С.А. Гурулева, автора книги «Что в имени твоем, Байкал?», вероятно, никто не систематизировал данные о названии этого природного объекта. Самое парадоксальное, что и по сей день нет ответа, кто же все-таки дал название озеру: монголы, буряты, китайцы, тунгусы? Загадки на каждом шагу...

Некоторые авторы выводили название от монгольских слов "байкал" или «байгал» - богатый огонь, тюркского "бай-куль" - богатое озеро, китайского "пехай" - северное море, тунгусского "ламу" - море, бурят-монгольского "далай-нор" - святое озеро... Регулярные сведения о Байкале идут из отрядов землепроходцев, которые продвигались к северным морям. По мнению Л.С. Берга, русские впервые услышали о Байкале в 20-х годах XVII столетия. В отдельных источниках упоминается землепроходец Василий Бугор, который объявился на Байкале еще в 1628 году. Следует поправить А. Тиваненко, который в материале «Из предыстории основания посольской обители на Байкале», размещенном на портале «Край у Байкала», писал, что «принято считать, что первыми из русских проникли на оз. Байкал в 1643 году казаки Верхоленского острога под руководством его приказчика Курбата Иванова». Кажется, из серьезных исследователей и краеведов никто так не считает. Даже в доступной популярной литературе сообщается, что в 1631 году атаман Иван Галкин с отрядом в 30 человек, поднявшись по Ангаре и Илиму, поставил зимовье выше течения Игирмы. Он первым пересек Байкал и оставил спустя 17 лет Баргузинский острог.

Одним из инициаторов исследования Прибайкалья выступал енисейский воевода Я.И. Хрипунов. Он был назначен на должность в 1622 году и именно с его согласия делались попытки проникнуть на Байкал. Вероятно, экспедиции В.Е. Бугра (1628 г.) были задуманы еще в те годы.

В 1636 году служилые передавали в столицу царским чиновникам новые сведения, добытые в изнурительных походах: «…В прошлом году пришел из Енисейска Елеско Юрьев, взял меня, Проньку, по наказной памяти Прокопия Федоровича Соковнина и по той памяти велено ему, Елеске, идти со служилыми людьми на Ламу, и которые реки падут своим устьем в море, для государева ясачного сбору и прииску новых землиц. …Вода в Ламе стоячая, пресная, а рыбы в ней всякие и зверь морской, а где пролива той Ламы в море – того тунгусы не ведают. …В Ламу впала река Селенга. А по той реке Селенге, идучи от Ламы, с правую сторону живут мунгалы – кочевые люди, да тою же рекой Селенгою ходят в Китайское государство. …А Ламу братские люди называют Байкалом» (Цитирую по кн.: Ольга Серова. Светлое око Сибири. Улан-Удэ. 1972. С. 12).

Максим Перфильев, казацкий атаман, в 1638 году преодолев Лену, Витим, с 36 казаками появился в устье Муи у кочевавших в этих местах тунгусов. Это было первое появление русских казаков в Забайкалье.

Одним из первых исследователей Прибайкалья справедливо называют казацкого пятидесятника Курбата Иванова. В «Росписи служб» он писал: «…и велено мне, Ивашке, с тунгусских и братских князьков и с их улусных людей государев ясак собирать на 150 год и впредь с их тунгусских и братских князьков и с улусных людей, которые государю ясаку не дают, призывать под государеву, царскую высокую руку и с их государев ясак имать». А поручалось казаку и его отряду «…писать тунгусские расспросные речи про Ленские вершины и про Байкал, и про новые земли, и про брацких людей, и чертежи чертить с Усть-Куты-реки и до Ленских вершин, и Байкалу, и в них падучих сторонним рекам…» (Там же. С. 13).

21 июня 1643 года отправился он к Байкалу. Через 12 дней вышел к Малому Морю. В 1643 году атаман объявился на Ольхоне. И.В. Щеглов, автор «Хронологического перечня важнейших данных из Истории Сибири», опубликованного в 1884 году, оставил следующую запись: «Под начальством пятидесятника Курбата Иванова русские появились на западном берегу озера Байкал и на острове его Ольхоне». Ему принадлежала одна из первых карт озера, а донесения о богатых байкальских землях, по мнению некоторых исследователей, позволили русскому правительству оценить важность и значение Байкала.

В отряде Курбатова насчитывалось 74 человека. В той же книге «Росписи служб» Курбатов зафиксировал: «Я, Ивашка, тех промышленных и гулящих людей охочих поднимал на государеву службу своими крошечками и всего моего подъема на ту государеву службу пошло на 200, на 70, на 1 рубль на 20 на один алтын и на две деньги. И пошел на ту государеву службу из Верхоленского острожку братского. А служилых людей со мной 26 человек да охочих промышленных и гулящих людей 48 человек, и всех со мной служилых, промышленных и гулящих людей пошло на государеву службу на Байкал 74 человека» (Цитирую по кн.: Ольга Серова. Светлое око Сибири. Улан-Удэ. 1972. С. 13-14).

Проводником стал тунгусский князь Можеуль. Маршрут отряда Иванова проходил через реку Лену.

В отписках Курбат Иванов фиксирует: «Июля 2-й день. Пришли мы край Ламы со всеми ратными людьми здорово и велел делать край Ламы суды и к братским людям ясашным и коренцом и батулинцом посылал с тунгусом служилого человека Петьку Мещерякова, чтобы те братские люди пришли под государеву высокую руку и принесли бы государю ясак от своих улусных людей». Затем казаки перевалили через Приморский хребет и по руслу Сармы через 12 дней вышли к Малому Морю напротив острова Ольхон. Пройти мимо большого острова Иванов не мог. Он начал строительство судов и в том же 1643 году объявился на Ольхоне. Местные буряты были объясачены и обещали сдать ясак осенью. Курбат Иванов отправился в Верхоленский острог и именно там составил знаменитый чертеж Байкала… Именно его донесения о богатых байкальских землях позволили русскому правительству оценить важность и значение Байкала. Работа казацкого пятидесятника «Чертеж Байкала и в Байкал падучим рекам и землицам… Байкале где можно быть острогу» рассказывала о растительном и животном мире озера. Этот драгоценный документ был отослан в Якутский острог стольнику Петру Головину. После пребывания на Ольхоне отряд Курбата Иванова разделился. 36 человек под командой казака Семена Скороходова на судах ушла вдоль западного берега озера. Проводником у них стал тунгусский князь Киндигирского рода Юнонг. Курбат Иванов поставил перед Скороходовым цель: идти «вверх по Ламе навблизь устья Верхней Ангары, поставить зимовье и имать на государя ясак с тех тунгусов», что отряд и выполнил с успехом. Зимовье было Поставлено. Какое-то время его называли Верхнеангарским. В 1646 году атаман Василий Колесников построил Верхнеангарский острог, который впоследствии стали называть Нижнеангарским.

Судьба отряда Скорохода сложилась трагически. В конце 1643 года, возвращаясь на юг, в Чивыркуйском заливе казаки попали в засаду Архича Батура. Спаслись 12 человек. Они вышли в Верхоленский острог, а Левка Вятчанин и Максимка Вычегжанин совершили удивительное по смелости и отчаянию путешествие – по Байкалу, через Ангару и Енисей «выплыли» в Енисейский острог. Кстати, Вычегжанин через какое-то время вновь оказался на Байкале на этот раз с атаманом Колесниковым. В 1643 году к Байкалу отправился отряд Василия Колесникова. На этот раз экспедиция получила совсем другое задание. Указ, который пришел из Москвы с большим опозданием, гласил, что экспедиция снаряжается «…для проведывания про Байкал-море да про серебряную руду».

Под началом Колесникова было 100 человек. В конце 1643 года они остановились на зимовку у истока Ангары, а летом двинулись дальше, фактически повторяя путь Семена Скороходова – до Верхней Ангары, до устья Малой Ангары, где заложили зимовье. Почти два года Василий Колесников находился на территории современной Бурятии. Итогом его деятельности можно считать основание на Малой Ангаре в 1644 - 1646 годах Верхнеангарска.

В 1645 году казаки под водительством Василия Колесникова достигли северо-западной части Байкала. Отряд шел из Енисейска с конкретной целью - отыскать серебряную руду. Продвигались казаки и по Ангаре. В 1648 году на Байкале они основали Ангарский острожек.

В это же время благодаря отряду Ивана Галкина был заложен Усть-Баргузинский острог. Заметим, что фамилия Галкиных получила большую известность. Представители четырех поколений этой фамилии фигурируют в «землепроходческих делах». За заслуги перед отечеством царь Петр I приверстал в дети боярские Василия Галкина «за службы его предков и его самого».

Полностью документ называется: «1703, февраля 26. Грамота енисейскому воеводе о приверстании в дети боярские Василия Галкина за службы его предков и его самого». А вот его содержание: «От великого государя царя и великого князя Петра Алексеевича, всея Великия и Малыя и Белыя Росии самодержца, в Сибирь, в Енисейск, стольнику нашему и воеводе Богдану Даниловичу Глебову, да подьячему Ивану Борисову. В нынешнем 1701 году, генваря в 5 день, бил челом нам великому государю енисейской неверстанный сын боярской Василий Галкин. В прошлых де годах, прадед его Алексей Галкин служил нам великому государю в Сибири с Ермаком Тимофеевым и взял Сибирское царство. И после де того прадед его служил на Березове в атаманах 30 лет; и по нашему великого государя указу послан был с Березова на нашу великого государя службу в Мангазею, а из Мангазеи от иноземцев убит. И дед его Иван Галкин служил в Енисейске в детях боярских многие годы, и из Енисейска послан был по Тунгуске реке для проведывания немирных иноземцев и для призыву их в наш великого государя ясачной платеж; и дед его Иван в той службе проведал Илим-реку и великую реку Лену и Байкал-озеро, и на тех озерах Баргузинской и по посторонним рекам Ангарской и Баунтовской остроги поставил, и к тем острогам иноземцев в наш великого государя ясачной платеж призывал и аманатов с них побрал, и те иноземцы и доныне ясак в нашу великого государя казну платят по все годы. А отец де его Алексей Галкин служил нам великому государю в Енисейске в детях боярских всякие наши великого государя службы многие годы, и в Киргизы был послан на нашу великого государя службу дважды; а после де киргизские службы послан в Саянскую землицу, для призыву немирных иноземцев в ясачный платеж, и взял с них аманатов двух человек, и для тех аманатов те иноземцы ясак платят по сто соболей. А он де Василей и по се время ни в какой чин не приверстан, а служит нам великому государю с енисейскими верстанными детьми боярскими, и от приходов неприятельских воинских людей в Бельской острог и в проезжие станицы из Енисейска послан был. И в прошлом де 1702 году прислан он к Москве из Енисейска за нашею великого государя денежною казною. И нам великому государю пожаловать бы его за многие службы прадеда и деда и отца и дядей его и за его службы, приверстать его в Енисейске в дети боярские в выбылой денежной оклад умершего енисейского сына боярского Ивана Перфильева; а за хлебное жалованье служить ему с пашни на заимке отца его Алексея Галкина. И по нашему великого государя указу, велено его, Василия, поверстать в Енисейске в дети боярские умершего сына боярского в Иваново место Перфильева; а нашего великого государя жалованья оклад ему ученить последней статьи, против разметных нынешнего 1703 года тетратей: денег 7 рублев, соли 2 пуда; а за хлеб сслужить ему с пашни, и быть ему в числе енисейских детей боярских 30-ти человек; а за хлебное жалованье пашню пахать ему, Василию, на заимке отца его с ним вместе…» (Памятники Сибирской истории 18 века. СПб, 1882. Т. 1, с. 215-217). Упомянем и Ивана Похабова боярского сына. Историк Мартос писал о нем: «Нрава он был беспокойного, характера сердитого, но по всем своим действиям заслуживает быть внесенным в небольшой и почетный список настоящих государственных людей». Поход Похабова датируется весной 1647 года. По отзывам, шел он напролом, дерзко и насильственно объясачивал местных жителей. М.В. Щеглов отметит: «Боярский сын Иван Похабов, собрав ясак с бурят, кочевавших по реке Иркуту, перебрался по льду Байкала на южный берег его и при помощи и дружбе монгольского князька Турукая проник даже в Ургу, столицу правителя Монголии Сеценхана. Эта смелая поездка Похабова вызвала первое посольство от Сеценхана в Москву. Была у Похабова и другая тайная мысль – дойти до Китая...

Там, на южной стороне Байкала, завершая свой поход, Похабов поставил Култукский острог, после чего ушел на Селенгу.

В 1648 году тоже боярский сын Иван Галкин отстраивает Баргузинский острог. Как считает И.В. Щеглов, – для сбора ясака с баунтовских бурят. В 1650 году на восточном берегу у места, которое местные называли Прорвой, появилось судно Российской посольской миссии, которую возглавлял Ерофей Заболоцкий. Дипломаты подверглись нападению бурят, и глава дипломатической миссии погиб. Л.Е. Элиасов записал такие строки: «Вот доехал он до Байкала и остановился ночевать. В то время около Прорвы стояла небольшая избушка, его служилые люди разместились во дворе. Ночью поднялась страшная буря, Байкал заволновался, пошел сильный дождь. В это время незаметно один какой-то хан подкрался со своим войском к Прорве, перебил всех слуг, а потом убил и самого Ерофея» (Элиасов Л.Е. Байкальские предания. Улан-Удэ, 1966).

А. Тиваненко приводит сведения из «Доезда» толмача экспедиции П. Семенова от 1652 года. Он после гибели посла возглавил дипломатическую миссию. Вот что писал переводчик: «И перешед Байкал-озеро, Ерофей Заболоцкий и подьячий Василий Чаплин послали от себя в Мугалы к Цысанхану и к зятю его Турукаю для подвод казаков Петрушку Чюкмасова да Якуньку Кулакова с мунгальскими послами, которые ехали с ними вместе, с Улетаем да с Зорием. А сами они, Ярофей и подьячий с служилыми людьми и с толмачом, с Панфилкой, да мунгальский посол Седик остались за подводами в Сорах. И в том месте ждали они подвод 3 недели. А в 159 году октября в 7 день сын боярский Ерофей Заболоцкий с сыном своим Кириллом, да подьячий Василий Чаплин, да казаки Васька Безносков, Тренька Соснин, Офонька Михайлов, Якунька Скороходов, да промышленный человек Сергушка Михайлов. Всего 7 человек, вышед из дощаника, и отошли сажень на 100, расклали огонь и у огня грелись. А толмач Панфилко Семенов и мунгальский посол Седик да промышленных людей 12 человек от Ерофея остались у государевой казны в судне. И того же дни наехали на Ерофея с товарищи брацкие люди, а тарукая-табуна ясячные люди, безвестно человек 100, и Ерофея Заболоцкого, и сына его Кирилла, и подьячего Василия Чаплина, и казаков Ваську Безноскова с товарищи, и промышленного человека побили до смерти и ограбили, и ружье, что с ними было, поймали, и к Панфилку с товарищи к судну приступали, и из луков на дощаник по них стреляли. И толмач Панфилко от тех воров в дощанике отсиделись. И государево жалованье, что с ним послано к Цысанхану и к зятю ево Турукаю-табуну, уберегли».

По мнению А. Тиваненко, ответом на это убийство был огромный по тем временам отряд в 300 казаков, который осенью 1652 года высадился в заливе Прорва, как раз в том месте, где были захоронены Ерофей Заболоцкий и члены дипмиссии. Зимовал отряд там же, в Прорве, где было заложено острожное поселение. Не забудем упомянуть о протопопе Аввакуме. Сосланный в Сибирь, он в 1655 году в составе отряда, державшего путь на Амур, совершил путешествие из Енисейска до Байкала. В своей книге он не забыл отметить и байкальские впечатления. «…Поехали из Даур, стала пища скудать, с братиею бога помолили и Христос дал нам изюбра, большого зверя, тем и до Байкала доплыли. У моря русских людей наехало, станица соболиная рыбу промышляет; рады миленькие нам и, с карбасом нас у моря ухватя, далеко на гору несли.

…Надавали пищи, сколько нам надобно, - осетров с сорока свежих перед меня привезли, а сами говорят: вот батюшка, на твою честь бог в запоре нам дал, возьми себе всю. …Лодку починя и парус скропав, через море пошли. Погода окинула море, и мы гребли перегреблись. Не больно в том месте широко, или сто, или осьмдесят верст. Едва к берегу пристали, восстала буря ветреная и на берегу насилу и место обрели от волн; около его горы высокие и зело высокие, - 20 тысяч верст и больше волочился, я не видел таких нигде; наверху их палатки и поволуши, врата из столпы, ограда каменна и дворы, все богоделанно. Лук на нем растет и чеснок, больше романовской луковицы, и сладок зело; там же растут конопли богоросленныя, во дворах травы красны и цветы благовонны гораздо, птиц зело много, гусей, лебедей, по морю яко снег плавают; рыба в нем осетры и таймени, стерляди, омули и сиги, и прочих родов много; вода пресная, и нерпы, и зайцы великие в нем, в окияне большом».

В 1675 году на Байкале побывал Спафарий, посол русского царя в Китай. Его поразило, что такое огромное озеро «неведомо есть ни у старых, ни у нынешних земнописателей, потому что иные мелкие озера и болота описуют, а про Байкал, которая толикая великая пучина есть, никакого воспоминания нет».

Николай Спафарий, царский посол в Китай, прибыв к устью Ангары, сделал такую запись: «Устье Ангары будет шириной больше версты, а из Байкала течет великою быстротою, а с тех высоких гор видать горы за Байкалом, снежные и превысокие, и один край Байкала, который называют Култук». Описывая озеро Байкал Спафарий сообщал: «И от реки Ангары, едучи по правую сторону, многие днища, пристанищ нет до самого Култука, только утесы каменные, и оттого большими судами ходу нет, только мелкими судами ходят и, как живет погодие великое, суда мелкие таскают на берег. На самом Култуке есть река Култушная, и там пристанища есть, а Култуком называют самый узкий край Байкальского моря, где оно кончается. А от реки Култушной многое место впадает река Снежная, и там пристанище, а называют Снежною оттого, что в тех горах стоит снег зимою и летом и не тает. Оттуда же река течет третья - река Выдряная, и пристанища, днища плыть от Снежной, а называют Выдряною оттого, что выдр и бобров ловят здесь по ней много. Четвертая река и пристанище Переемная, а слывет Переемная оттого, что стоит ровно против устья Ангары реки и те, которые хотят перебежать через море, от Ангары парусом бегут или перебегают прямо, оттого что море тут узко. Пятое пристанище и река - Мышиха, днище от Переемной. Шестая река и пристанище - Мантуриха, днище от Мышихи. И по тем рекам по всем зимовья промышленных казаков, которые промышляют соболей».

Он одним из первых попытался рассказать об озере, научно аргументируя его происхождение: "Байкал можно называтися и морем, для того что от него течет большая река Ангара и потом мешается со многими иными реками и с Енисеем, и вместе впадут в большое Окиянское море; и для того можно называтися морем, что мешается и с большим морем, и объезжати его кругом нельзя; также для того можно называтися морем, что величина его в длину, в ширину и в глубину велика есть. А озером можно называтися для того, что в нем вода пресная, а не соленая, и земнописатели тех озер, которые в них вода не соленая хотя великие, а не называются морем; однако же Байкала можно называти и завидливу земнописателю морем потому, что длина его парусом бежати большим судном дней по десяти и по двенадцати и больше. Какое погодье, а ширина его где шире. А где уже менши суток не перебегают; а глубина его великая, потому что многажды мерили, сажень по сто и больше, а дна не сыщут, и то чинится оттого, что кругом Байкала везде лежат горы превысокие, на которых летню порою снег не тает…

А погодие живет на Байкале великое всегда, но паче осеннею порою для того, что лежит Байкал, что в чаше, окружен каменными горами будто стенами, и нигде же не отдыхает и не течет, опричь того, что от него течет Ангара-река, а в нем большия реки и мелкия и иныя многия в него впали, а по край берегу везде камень и пристанища не многие".

В изданной впоследствии книге под названием "Путешествие через Сибирь от Тобольска до Нерчинска и границ Китая русского посланника Николая Спафария в 1675 году» рассказывается о животном и растительном мире озера, о народах, проживающих на байкальских берегах.

В 1692 году другой путешественник - Избрант Идес, который также отправился с посольством в Китай (в России его называли Елизарием Елизарьевичем Избрантом) весной 1693 года, сделал остановку на Байкале. Он вел путевой дневник. Его издал другой, не менее известный, географ голландец Н. Витсен в 1704 году в Голландии. В Европе книга появилась в 1706 году (по другим сведениям, в 1704-м) и стала одной из самых популярных работ о Сибири. Лишь спустя 85 лет дневник был издан и в России. В путевом дневнике - описание флоры и фауны, особое внимание уделено байкальским природным явлениям: неожиданным ветрам, незамерзающим огромным полыньям. «Езда по озеру опасна. Если путешественников в крепкие морозы застанет буран, запряженные в сани лошади должны иметь очень острые подковы, так как лед очень скользкий, а снега не найти даже на земле, его тут уносит ветер. Имеется также много незамерзающих полыней, опасных для путешественников. Так как коней, если у них нет острых подков, несет ветром с такой силой, что они не могут ни во что опереться и, скользя и падая на этом гладком льду, летят вперед с санями, то иногда попадают в полынью. Так гибнут часто и лошади, и люди. Во время бурь лед на озере трескается иногда с таким страшным шумом, как будто гремит сильный гром, причем нередко во льду образуются трещины в несколько саженей шириной, хотя через несколько часов лед может вновь стать сплошным. Верблюды и быки, которых берут с собой в Китай, также идут от Иркутска через озеро. Верблюдов обувают в особого рода кожаные башмаки, подбивая их чем-нибудь острым; быкам же к копытам прибивают острые куски железа. Так как в противном случае они не могли бы продвигаться вперед по сколькому льду.

…Вода в этом озере или море совсем пресная на вкус, но издали выглядит зеленовато-морской и светлой, как в океане. В полыньях можно видеть много тюленей; все они черные, а не пестрые, как тюлени в Белом море. В Байкале много рыбы, как, например осетров и щук; некоторые, я видел, были весом до двухсот немецких фунтов. …Следует заметить, что когда я покинув монастырь св. Николая, расположенный при устье Ангары, выехал на озеро, многие люди с большим жаром предупреждали и просили меня, чтобы я, когда выйду в это свирепое море, называл бы его не озером, а Далаем, или морем. При этом они прибавляли, что уже многие знатные люди, отправлявшиеся на Байкал и называвшие его озером, то есть стоячей водой, вскоре становились жертвами сильных бурь и попадали в смертельную опасность». В числе тех русских людей, которые изучали Байкал, нельзя не упомянуть о Семене Р