Отец братьев Вокиных, расстрелявших экипаж ОВО: «Мои сыновья выбрали самый дурацкий способ борьбы с системой»

- Ничего не скажешь, прославили фамилию. Кто раньше знал Вокиных? Никто. Зато теперь столько шуму, - Виктор Вокин, отец Артема и Руслана, тяжело вздыхает. Ему трудно говорить, подкатывает комок к горлу, и он отворачивается, пытаясь скрыть слезы.

Мы сидим с ним субботним вечером в одной из пиццерий в центре города. Таково было его желание – поговорить в тихом нелюдном месте. Причиной нашей встречи послужила публикация «Откуда берутся брейвики?» (Подробности) на страницах «КП».

- Понимаете, я со многим не согласен, - делает попытку хоть как-то оправдать сыновей Виктор, но тут же спохватывается. – Но я ни в коем случае не выгораживаю их. Они страшное дело сотворили. Просто сейчас к ним начинают клеить ярлыки, а я бы хотел сказать правду.

ЖИЗНЬ НА ГРАНИ НИЩЕТЫ

- Вы ушли из семьи, когда сыновья уже были в подростковом возрасте?

- Артему было лет 16. Тяжело все происходило. С мальчишками отношения тогда были натянутые, мы мало общались. Они всю жизнь были преданы матери, которая для них делала все. Я работал сварщиком, т.к. это были 90-е годы, зарплату не платили, денег в семью я приносил мало. Жили на грани нищеты все время.

В этом доме в тихой Петровке недалеко от Черемхова выросли братья.

- Вы наверняка часто обсуждали это в разговорах с женой? Ругали власть?

- Конечно. И не раз. Сыновья задавали вопросы. Артему было 10 лет, когда он спросил меня: «Папа, а если бы случилась война, ты бы стал предателем?» Видимо, я тогда слишком много досадовал на жизнь.

- В годы перестройки в каждой семье были такие разговоры, большинство людей жили в нищете. Но кому еще пришла в голову мысль соорудить фугас или стрелять в гастарбайтеров?

- Я не знаю, что произошло. Но я ни за что не поверю, что они собирались взрывать мирных жителей. Мы не так давно затрагивали с Артемом подобную тему. И я сказал, что когда взрывают мирных людей, это не борьба, это терроризм. Он со мной согласился.

- А милиционеры - это не мирные жители?

- Я и сам не пойму, зачем они в них стреляли.

«ПОСЛЕДНИЙ РАЗ ИХ ВИДЕЛ ЗА ДВА ДНЯ ДО РАССТРЕЛА»

- Ваша бывшая жена Ольга рассказывала, что мальчишки росли золотыми…

- Так и есть. Работящие, шустрые. Все трое (Антон, Артем и Руслан) были очень разными, к каждому нужен был особый подход. Но круче всех выделялся Артемка. С детства у него было обостренное чувство справедливости. Маленьким он как-то спросил: «А что Антошка всегда будет старшим?»

- А как часто вы с ними общались в последнее время? Кем они работали?

Сейчас все пытаются понять, почему братья Вокины убивали людей. Фото из архива "КП"

- После армии они не сразу приехали в Иркутск. Жили у матери в деревне. Артем приезжал ко мне, а потом снова уезжал. Работал здесь охранником. Одно время устроился грузчиком вроде в компанию, где пластиковые окна делают, но быстро ушел – мол, за 15 тысяч рублей такую работу делать не буду.

- Но если они оба себя так высоко ценили. Считали, что они такие умные, то почему работали грузчиками или охранниками, почему не пытались устроиться на более подходящую им работу?

- Не знаю. Пытались ли они? Я не пойму, почему они не пошли учиться дальше. Ведь у них после срочной службы было льготное право на бесплатное образование. Видимо, они из армии пришли уже с какой-то идеей. Мировоззрение изменилось.

- Но они служили в разных частях страны, в разных войсках. Почему они оба вернулись с одинаковой идеологией?

- Во-первых, есть интернет, сотовые телефоны. Во-вторых, бардак в вооруженных силах везде один. Они ведь к военной службе очень уважительно относились до призыва. А после резко разочаровались.

- Вы встречались с ними после того, как их арестовали?

- Да.

- И как они вели себя?

- Спокойные, невозмутимые. Спрашиваю, что в передачи положить. Говорят, что ничего не надо. Мол, лапши китайской хватит. Они ведь даже от адвоката отказывались. Артем вообще наотрез, сказал, что сам себя будет защищать.

- Они наверняка знают, что им грозит?

- Артем уверен, что в лучшем случае получит 25 лет, в худшем - пожизненное.

- Они не просили прощения у вас?

- Нет.

- Зачем они убивали?

- Да не знаю я. Конечно, вся наша жизнь и система, в которой мы живем, мало кому нравятся. Я понимаю, что надо бороться, но они выбрали самый дурацкий способ борьбы. Бывают иногда моменты, когда хочется автомат в руки взять, но в кого стрелять?

- Артем с Русланом стреляли в рядовых полицейских.

- Мне нечего на это сказать (тяжело вздыхает).

- Нерусских зачем они убили?

- Да, видимо, из-за того же чувства несправедливости. Я помню, как-то мы с Артемом разговаривали. И он обронил фразу – «чурок мочить всех надо, они наркоту прут в страну». Я говорю – они не все прут наркоту, основная масса едет сюда работать. Причем, пашут они на стройках круглыми сутками за мизерную зарплату. А те, кто «прет наркоту», то делают это с позволения тех же русских. Ведь не секрет, что многие наркоточки крышуются ментами. Честно говоря, когда это случилось, я подумал, что, может быть, они расстреляли этот экипаж за то, что те наркоточку покрывали.

Евгения Куаткалиева расстреляли в упор. Ему было только 23.

- Я видела фотографии убитых вашими сыновьями полицейских. Один - совсем мальчишка. Голубоглазый блондин. Ему 23 года, но на лицо - ребенок. Он-то за что пострадал? Его за что расстреляли в упор?

- Я понимаю все. Сколько горя они натворили для той стороны, но и для нас это радость что ли? Я не пытаюсь оправдать их. Я хочу объективности. Пишут, что хотели взрывать мирных жителей, но я не поверю в это никогда. Пишут, что в машине чуть ли не тонна взрывчатки, но не было там ее в багажнике. О ней уже сам Артем сообщил после того, как их арестовали. Кстати, о тех двух убийствах нерусских Артем тоже сам рассказал.

- А когда вы узнали, что ваши сыновья - преступники?

- 21 апреля, когда меня задержали. Мальчишки уже были в бегах. Полиция считала, что я знаю, где они. А я понятия не имел и Антон тоже.

- Когда вы видели их последний раз?

- 10 апреля я перегонял по просьбе Артема машины из гаражного кооператива к ним домой. Это были те самые белые жигули, но передняя дверь черная. Они ее потом перекрасили баллончиком в белый цвет. А в тот день мы посидели у них немного, пообщались и я поехал домой. Потом они появлялись у меня 14-го апреля, но я их не видел, был на работе. Понял, что были, потому что некоторые вещи пропали. Бритвенный станок мой забрали, например. Я пытался им звонить, но дозвониться не смог.

- В бега уже подались?

- На тот момент да.

«ЧТОБЫ НАЧАТЬ СТРЕЛЯТЬ, МНОГО УМА НЕ НАДО»

Виктор Вокин молчит и смотрит куда-то сквозь стену.

- Я хочу попросить прощения у близких тех людей, кого убили мои сыновья. Я не учил их этому. Хоть и боялся, зная их крутой нрав, что они что-нибудь могут натворить. Их бы силу и мужество на благие намерения. Ведь они не трусы и не предатели.

- Я бы поспорила… Они уже предали отца и мать своими поступками. Как теперь жить вам? Как ей жить в деревне, где все помнят мальчишек с детства?

- В том то и дело, что все шокированы. Я долго места себе не находил. Спать не мог. Невыносимо это все.

- Вы считаете, что виноваты в происшедшем?

- Как я могу не считать? Это мои дети, за которых я отвечаю и моя вина есть в случившейся трагедии. Бороться надо, но не так. С системой так не воюют. Кровь лить нельзя. Война страшна не тем, что тебя могут убить, а тем, что ты убиваешь. Это калечит душу и это гораздо страшнее. И одно дело убивать на войне, а другое дело в мирное время. Мальчишки совершили жуткое преступление. Мне страшно будет посмотреть в глаза тем матерям, чьих сыновей они застрелили.

- Сейчас на ультраправых сайтах о ваших сыновьях пишут, что они герои.

- Вот это плохо. Какой смысл лить кровь? Начать стрелять легко, а остановиться потом сложно. Чтобы начать стрелять много ума не надо, но где взять ту мудрость, которая смогла бы прекратить стрельбу?