Руслан БЕКМАЕВ: Я не сторонник революций

Руслан Бекмаев, главный дирижер Иркутского музыкального театра имени Н. М. Загурского. Фото: предоставлены Иркутским музыкальным театром им. Н. М. Загурского

В декабре 2025 года в коллективе Иркутского музыкального театра имени Н. М. Загурского появился новый главный дирижер. Им стал Руслан Бекмаев, отметивший 30-летие. Таким образом, в Иркутске начал работать один из самых молодых главных дирижеров в стране. Мы поговорили с маэстро о музыке, выборе профессии и, конечно, о том, что интересного ждет зрителей в ближайшее время.

— С чего началось ваше увлечение музыкой?

— Мне кажется, что это нельзя назвать увлечением. Я в музыке почти с рождения (а может быть, и раньше): мама работала в симфоническом оркестре. Потом школа, музыкальный лицей, консерватория — сначала в Ташкенте, потом в Петербурге. В Северной столице прошли самые замечательные годы! Почему? Этот город можно назвать святым местом. Это такое место силы, где можно идти по улицам и думать о том, что этим воздухом дышали великие люди русской культуры. Например, я очень любил, гуляя по историческому центру Петербурга, слушать в наушниках Чайковского. Это же его город, и там совершенно по-другому воспринимаешь его музыку. А в Петербургской консерватории учились и работали выдающиеся музыканты, в том числе и мой профессор Юрий Иванович Симонов, народный артист Советского Союза, ставший главным дирижером Большого театра в двадцать семь лет. К слову, о дирижерской молодости… Я дирижированием занимаюсь с семи лет. В музыкальной школе, где я учился, открыли экспериментальный класс: хотели посмотреть, могут ли дети вообще этим заниматься. Как оказалось, не все, но могут.

Погружение в творческий процесс: на репетиции в Иркутском музыкальном театре имени Н. М. Загурского, 2026 год. Фото: предоставлены Иркутским музыкальным театром им. Н. М. Загурского

О профессии

— Кстати, насчет дирижирования. Как будто не самая очевидная специальность. Почему ее выбрали?

— Неочевидная абсолютно. Как я к этому пришел? Сначала была блокфлейта. На ней играешь для того, чтобы развилось дыхание. Потом мне предложили выбрать инструмент, и я остановился на кларнете, потому что, когда сидел в оркестре с мамой на репетициях, всегда был возле кларнетистов. И мама мне говорила: «Кларнет — это замечательный инструмент. У него много «открытых» мест в симфонической музыке, исполняя которые, ты будешь сиять в оркестре. Много красивых произведений и для кларнета-соло». В общем, мама провела колоссальную работу по рекламе инструмента, притом что она сама скрипачка и передала мне любовь к струнным инструментам, понимание их специфики, а это для будущего дирижера бесценно.

А потом были студенческий оркестр, духовой оркестр. И слова мамы начали сбываться. Я стал играть сольные фрагменты в оркестровых партиях. И в какой-то момент понял, что для себя лично достиг в игре на кларнете — всего. Конечно, это очень громко сказано: достичь всего в музыкальном мире в принципе нельзя. Но я стал ощущать, что хочется большего, чего одним инструментом не добиться. Не людей подчинить, но охватить гораздо больше прекрасной и разнообразной музыки. И вот дирижирование как раз дарит такую возможность. Уверен, так думают почти все инструменталисты, которые захотели дирижировать. Только это, конечно, совершенно отдельная профессия. Нельзя об этом забывать.

Юрий Иванович Симонов, когда я попал к нему на первый курс, сказал: «Неважно, чье произведение вы играете, но в момент исполнения вы являетесь адвокатом композитора, который написал эту музыку (триста или пять лет назад). Вы должны сыграть так, чтобы слушатель, даже случайно попавший на концерт, потом пришел домой и сказал: «Придем снова!» То есть чтобы у человека возникло желание вновь пережить чувства, которые ему подарила музыка.

— В чем функция главного дирижера в театре?

— В последнее время я стал часто слышать вопрос: «А что это за профессия — дирижер? Чем он занимается? Стоит спиной к публике и проявляет неуважение». Это, конечно, шутка. Но в чем все же роль дирижера? Приведу простой пример: потрясающая опера Верди «Аида». Там есть сцены, в которых участвует колоссальное число артистов. Несколько хоров, огромный оркестр. Несмотря на то, что каждый должен отлично знать свою партию, все объединяются в художественное целое благодаря дирижеру. Любая постановка — это работа огромного количества людей и цехов, которая длится не один месяц. Но за точность исполнения музыкального спектакля здесь и сейчас отвечает именно дирижер, стоящий за пультом. Именно от его внимательности и реакции зависит то, как слаженно будут работать солисты, хор и оркестр. А главный дирижер отвечает еще и за постепенное улучшение качества от спектакля к спектаклю, следит за жизнью постановок. Эта работа не всегда заметна невооруженным глазом, не производит мгновенное впечатление, но она определяет главное.

Выступление с Академическим симфоническим оркестром Московской филармонии, 2017 год. Фото: предоставлены Иркутским музыкальным театром им. Н. М. Загурского

О театре

— Что является критерием хорошего или плохого спектакля, концерта?

— Главный критерий — что именно зритель ощущает во время исполнения и что испытывает после завершающего аккорда или после того, как закрылся занавес. О чем он думает, возвращаясь домой из театра? О финальной сцене, о том, что произошло с героями, какая музыка в этот момент звучала? Может быть, у него возникают ассоциации со своей жизнью? Или о том, что сейчас еще мясо размораживать и с собакой гулять… Хорошая музыка, хороший спектакль — это то, что вас вдохновит, заставит подумать, переключиться с будничных мыслей, отвлечься от повседневной суеты.

Однако я должен оставить немного ответственности за восприятие и понимание спектакля и зрителю. Важно, если перед просмотром у него получилось прочитать анонс, еще лучше перечитать даже давно знакомое произведение, познакомиться с творчеством или биографией композитора. Имеет значение, как мы смотрим спектакль или слушаем музыку, насколько зритель подготовлен к происходящему на сцене.

— Но всегда же можно в записи посмотреть или послушать.

— В театре спектакль или концерт не поставишь на паузу. Нет возможности перемотать, когда ты слово пропустил или не уловил мелодию. В этом вся прелесть живого искусства. В эмоциях, которые зритель переживает как что-то неповторимое — то, что пройдет, но при этом останется с тобой уже навсегда. Я, бывает, в соцсетях смотрю по геотегу, что люди пишут о нашем театре, что людей трогает и почему: «шесть раз поплакала, восемь раз улыбнулась, ушла с мечтой» или что-то в таком духе. Зрители находятся в вихре тех самых эмоций! Ради этого и стоит приходить в театр. Эти ощущения не сравнимы ни с одной, даже очень качественной записью. Кроме того, любая запись искажает звук, ты не видишь объема, не чувствуешь дыхания. Все шумы подчищаются, запись абсолютно чистенькая, стерильная, но не живая!

«Санкт-Петербург — место силы. Здесь жили, работали и дышали этим воздухом выдающиеся музыканты…». Фото: предоставлены Иркутским музыкальным театром им. Н. М. Загурского

Об Иркутске

— Ваши впечатления от нового места работы?

— С театром я познакомился осенью 2025 года, когда меня пригласили дирижировать спектаклем «Летучая мышь». Впечатления остались исключительно положительные. В коллективе замечательные, талантливые люди, при этом честные, прямые, без фальши. Все знают, зачем они работают и для кого. Но все равно творческие люди — сложные. Работа главного дирижера заключается и в том, чтобы объединить творческие способности и таланты каждого музыканта, солиста, артиста хора, балета, оркестра, то есть десятки очень разных характеров, взглядов, манер, стилистических особенностей исполнения, чтобы в итоге все сошлось в одно целое.

— Почему вы согласились поехать в Сибирь, в провинцию?

— Москва, Петербург — это, конечно, хорошо. Но люди, которые живут чуть дальше, в Новосибирске, Екатеринбурге, Красноярске, Иркутске, должны получать эстетическое, культурное воспитание. А для этого профессиональный уровень артистов и коллективов должен быть высоким. Это дело совести музыканта — отдавать свои лучшие силы регионам России, тогда общий уровень музыкальной культуры страны будет выше, а самые высокие достижения еще ярче. Кроме того, в Иркутске меня привлекла перспектива развиваться вместе с театром. Здесь проходят потрясающие фестивали и очень много других культурных событий. Иркутск может быть настоящей культурной столицей Сибири или даже России — здесь любят театральное и музыкальное искусство и хотят этим заниматься. К тому же здесь Байкал, красивейшая природа.

— Какое у вас создалось впечатление от города в целом?

— Я вам скажу честно: хожу пока только по маршруту театр — дом — театр. Но мне очень нравится, что все компактно. Нравится местоположение нашего театра. Я не люблю, когда города превращаются в «человейники», когда постоянно суета. Ты идешь и чувствуешь, как мимо тебя мчится река людей. Более размеренный темп жизни мне гораздо симпатичнее. Иркутск — спокойный, с характером, достаточно уверенный в себе город.

— А как вас приняли в коллективе? Вы все-таки должны руководить большой командой в достаточно молодом возрасте…

— Когда приступил к работе, познакомился ближе с коллективом, понял, что менять кардинально, переворачивать или выпрямлять что-то не буду. Сначала надо понять традиции театра (кстати, так же рассуждал мой учитель, когда еще моложе меня нынешнего пришел в Большой театр). Я вообще не сторонник революций. К тому же, если начнется какая-то турбулентность, ответственность несу я. Поэтому если все работает, пусть так и будет, если возникают проблемы, их нужно точечно решать. Но глобальных проблем здесь нет. К сожалению, знаю случаи, когда беспорядок начинается буквально с вешалки. А у нас, слава Богу, работа четко выстроена, структурирована. Есть расписание, я вижу, какие цеха и чем заняты, где кого можно найти. Репертуар на февраль уже известен, скоро будет и на март. Это крайне необходимо, чтобы планировать и работу, и жизнь, хотя я их не отделяю друг от друга.

О планах

— Я знаю, что зрители часто спрашивают, появится ли в репертуаре опера. Скажите, есть ли сейчас у театра для этого возможности?

— Как главный дирижер музыкального театра, отвечу так: желание ставить оперу у нас (артистов), безусловно, есть — и художественное, и профессиональное. Опера занимает особое место в нашем репертуарном мышлении, это вершина музыкально-театрального искусства, к которой всегда хочется возвращаться. Однако нужно быть откровенными со зрителями: полноценные оперные постановки требуют очень большого состава — это солисты разных вокальных амплуа, масштабный хор, расширенный оркестр, а также серьезные постановочные и репетиционные ресурсы. На данный момент наши возможности в этом направлении ограничены именно масштабом таких проектов. При этом мы готовы радовать зрителя уже совсем скоро — будем включать в определенные концертные программы и фрагменты опер, и оперетт, давая возможность прикоснуться к этому жанру, услышать любимую музыку и почувствовать оперное дыхание сцены. Мы внимательно смотрим в будущее и не снимаем оперный жанр с повестки дня. Как только сложатся необходимые творческие и организационные условия, мы обязательно вернемся к крупным оперным формам.

— Есть у вас какая-то творческая мечта, спектакль, который очень хотелось бы поставить?

— Это такой непростой вопрос! Как будто бы все до нас уже поставлено, я имею в виду из классики. Можно попробовать что-то сделать лучше, но тебя уже будут воспринимать в сравнении (и ничего страшного в этом нет). Сделать что-нибудь новенькое бы, да? Но и тут тоже сложно. Потому что нужно не просто сделать, а сделать хорошо — так, чтобы это поняли и почувствовали зрители. Вот сейчас мы попробуем этого добиться в новой постановке. Посмотрим, как получится. Надеюсь, понравится всем. Премьеру ожидаем в апреле юбилейного сезона.

С ректором Санкт-Петербургской государственной консерватории имени Н. А. Римского-Корсакова — заслуженным артистом России Алексеем Васильевым. Вручение дипломов, 2023 год. Фото: предоставлены Иркутским музыкальным театром им. Н. М. Загурского

Справка «КП»

Руслан Бекмаев родился в 1995 году в Ташкенте. Окончил Республиканский специализированный музыкальный академический лицей имени В. А. Успенского, где начал обучение по классу блокфлейты. С 2005 года обучался игре на кларнете в классе профессора Баходира Салихова. В 2009 году был принят в Лицей одаренных детей при Государственной консерватории Узбекистана по классу кларнета.

Параллельно с обучением игре на кларнете с 2004 года изучал основы симфонического дирижирования под руководством заслуженного наставника молодежи Республики Узбекистан профессора Владимира Неймера.

С 2005 года активно участвовал в концертной деятельности в качестве дирижера, сотрудничал со школьным симфоническим оркестром РСМАЛ имени В. А. Успенского, Национальным симфоническим оркестром Узбекистана и оркестром оперной студии при Государственной консерватории Узбекистана.

В 2007 году принял участие в Международном музыкальном фестивале в Израиле, дирижируя симфоническими оркестрами городов Ришон-ле-Цион и Раананы. В феврале 2012 года по приглашению Фонда Владимира Спивакова выступил на благотворительном концерте «Дети — детям. Созвездие будущего» в Москве.

В 2014 году поступил в Государственную консерваторию Узбекистана. В 2015 и 2016 годах прошел стажировку и мастер-классы по современной музыке во Фрайбурге (Германия).

В сезоне 2016/17 года провел сольные концерты в качестве дирижера с камерным оркестром «Туркистон» и концерт памяти Рудольфа Баршая, на котором присутствовала вдова выдающегося музыканта.

Работал с симфоническим оркестром Астаны. В 2018 году поступил в Санкт-Петербургскую государственную консерваторию имени Н. А. Римского-Корсакова на факультет оперно-симфонического дирижирования в класс народного артиста СССР профессора Юрия Симонова. В 2018–2023 годах работал с оркестром оперной студии консерватории. Во время обучения в Санкт-Петербурге являлся стипендиатом благотворительного фонда Валерия Гергиева.

В сезоне 2023/24 года работал дирижером в Государственном академическом Большом театре имени А. Навои (Ташкент). С августа 2024 года работал в Карагандинском академическом театре музыкальной комедии. С 5 декабря 2025 года — главный дирижер Иркутского областного музыкального театра имени Н. М. Загурского.

Дословно

— Каждый, кто занимается музыкой, может рассказать через нее свою историю, привнося свои эмоции и свой взгляд. В силу современных технологий мы теперь общаемся короткими сообщениями. А хороший исполнитель может «словами» любого произведения что-то рассказать о себе. Это та самая долгая беседа, которых сейчас стало так мало.

Совет родителям от маэстро

Как знакомить детей с классической музыкой

— Начать с себя. В первую очередь родители должны сами этим интересоваться. А на практике: у нас в музыкальной школе был предмет «слушание музыки». Нам включали какое-то простое, но очень иллюстративное произведение, например «Времена года» Вивальди или «Детский альбом» Чайковского, выдавали бумагу и цветные мелки. Так можно сразу и два таланта развить.

Это интересно

— Меня спрашивают: «Сколько лет вы учились?» Девять лет школы, три года лицея, четыре года первой консерватории, пять лет — второй. Фактически как нейрохирург. По сути дирижер — это и есть нейрохирург. Он работает с тем, чего не видно: гармонии, мелодии, ритмы... А правильно это прочитать, правильно это понять, осознать, объяснить, передать другим, как ты это представляешь, — вот на это потратить двадцать с лишним лет совсем не жаль!