Общество30 июня 2021 10:00

Профессия геолога: работа в экспедициях + научные исследования

Рассказываем о всех нюансах профессии геолога вместе со специалистами «Верхнечонскнефтегаза» (входит в состав нефтегазодобывающего блока компании «Роснефть»)
Профессия геолога: работа в экспедициях + научные исследования. Фото: архив «Верхнечонскнефтегаз»

Профессия геолога: работа в экспедициях + научные исследования. Фото: архив «Верхнечонскнефтегаз»

В Иркутской области расположены залежи древнейшей на планете нефти. Как она образовалась, какие технологии сейчас применяются для ее поисков и чем примечательна работа современного геофизика, и геохимика, мы будем рассказывать вместе с геологами «Верхнечонскнефтегаза» (входит в состав нефтегазодобывающего блока компании «Роснефть»).

Часть 3. Современный геолог — не только «в поле» воин, но и на научной конференции «спикер»

Чтобы понять нарисованную сейсмиками картину, необходимо не только детально разбираться в тонкостях геофизики, но и иметь солидную математическую подготовку, а также уметь работать со сложными и весьма специфическими компьютерными программами.

Для сравнения: чтобы увидеть на экране действующего по схожему с сейсморазведкой принципу аппарата УЗИ сердце или, например, селезенку, необходимо как минимум отучиться в мединституте, а затем еще и окончить интернатуру и ординатуру, потратив на все это около десятка десяти лет. Да и цена ошибки в интерпретации «снимков недр» не менее велика, чем ошибка в чтении снимка УЗИ: в одном случае не в ту сторону уйдет скальпель, а в другом — двух-трехкилометровая скважина. Поэтому расшифровкой или, правильнее сказать, обработкой и интерпретацией привезенной «с полей» информации занимаются разбросанные по всей стране научно-исследовательские институты, вычислительные и обрабатывающие центры.

А для того, Чтобы контролировать их деятельность, ведущий геолог сектора ресурсной базы и аудита запасов «Верхнечонскнефтегаза» Сергей Голопапа не только окончил факультет геофизики томского «политеха», но еще и поучился в МГУ, а также еще постоянно занимается самообразованием. , ведь технологии сейсморазведки на месте не стоят на месте, а сложнейший рельеф недр Восточной Сибири заставляет использовать их как можно продуктивнее.

- Раньше, на месторождениях Западной Сибири, было вполне достаточно 2D-сейсморазведки. Приблизительно прикинуть, как выглядит геологический разрез, можно было прямо в поле. Но в начале 2000-х, когда начался активный поиск углеводородов в Восточной Сибири, стало понятно, что 2D-разведка может давать — и часто дает! - ошибочные результаты, - рассказывает Сергей Голопапа. - Например, так однажды так получилось при бурении одной скважины. Координаты для бурения этого объекта определяли, используя данные 2D-сейсморазведки, а во время самого бурения неожиданно наткнулись на долеритовую дайку (продолговатое вертикальное внедрившееся магматическое тело, представленное горной породой основного состава), которая непробиваемой стеной закрыла нефтеносный пласт от буровиков.

Этапы обработки данных 2D-сейсмики. Фото: архив «Верхнечонскнефтегаз»

Этапы обработки данных 2D-сейсмики. Фото: архив «Верхнечонскнефтегаз»

Как и многие его коллеги, Голопапа видит выход в повсеместном использовании 3D-разведки, при которой количество сейсмоприемников возрастает в несколько раз —- до 2700 - 3200 на каждую взрывную скважину. С одной стороны, действительно: , чем плотнее сеть приемников, — тем более точную и детальную картину геологического разреза можно получить. Но вместе с плотностью сети в те же самые разы повышается и ее стоимость. А еще — пропорционально усложняется обработка и интерпретация результатов.

Модель, полученная в результате проведения 3D-сейсмики. Фото: архив «Верхнечонскнефтегаз»

Модель, полученная в результате проведения 3D-сейсмики. Фото: архив «Верхнечонскнефтегаз»

- Я видел фотографии вычислительного комплекса, который обрабатывает данные совместного исследовательского проекта «ВР и Роснефти» по испытанию бескабельной системы, где сейсмоприемники располагаются чуть ли не вплотную друг к другу. Это пятиэтажное здание, больше половины которого занято стойками с серверами, - рассказывает Сергей Голопапа. - Данный пример очень наглядно демонстрирует, какие ресурсы машинного времени нужны для выполнения огромного количества все более сложных математических операций.

Гидродинамическое моделирование. Фото: архив «Верхнечонскнефтегаз»

Гидродинамическое моделирование. Фото: архив «Верхнечонскнефтегаз»

Ничуть не меньшие ресурсы необходимы и для построения модели месторождения и прогноза объёма объема его запасов, от которых напрямую зависит весь дальнейший процесс нефтедобычи.

- Для этого нужно смоделировать и обосновывать сетку скважин и их конструкцию: они могут быть вертикальными, горизонтальными, с многозабойным окончанием. Правильная модель позволяет добыть максимальное количество нефти, - рассказывает начальник управления геологического сопровождения бурения скважин «Верхнечонскнефтегаза» Алишер Ахмадишин. - А затем начинается самое интересное —- сопровождение бурения скважин, которое производится в режиме реального времени, круглосуточно, без праздников и выходных.

Фото: архив «Верхнечонскнефтегаз»

Фото: архив «Верхнечонскнефтегаз»

Невозможно со 100-процентной уверенностью прогнозировать, что мы сразу же безошибочно попадем в нефтеносный пласт —- ведь скважина уходит вглубь земной коры на 1,5 - 2 километра. Чтобы не промахнуться мимо и попасть в коллектора (горной горную породыпороду, способной способную вмещать жидкие и газообразные углеводороды и отдавать их в процессе разработки), мы внимательно следим за процессом бурения, каждые два-три часа получая на электронную почту оперативную информацию с буровых установок. К примеру, сейчас, параллельно с нашим разговором, я в режиме реального времени отслеживаю процесс бурения сразу двух скважин и корректирую этот процесс.