Лидия Комарова - первая женщина-офицер

Быть первым всегда непросто. Лидия Комарова знает об этом не понаслышке. Первая женщина-офицер и единственный на протяжении 25 лет специалист по швейному производству в тюремном ведомстве области - она начинала работать еще подростком, в тяжелое военное время.

- Когда началась война, мне было четырнадцать, - рассказывает Лидия Александровна Комарова. - Помню, встала утром, а все вокруг уже знают, по радио передали. Я тогда толком и не понимала, в чем дело…

Работали за совесть

В пятнадцать лет Лида уже работала в иркутской артели "Авангард". - По распределению попала в портновский цех ученицей. Так смолоду и пошла швейка, - улыбается Лидия Александровна. - Шили для военных нательное белье, подшивали валенки. С фронта приходили солдатские полушубки, снятые с раненых и убитых - их в артели чинили, из двух сшивали один, и снова отправляли на фронт. Рабочий день у Лидии сначала был по восемь часов - даже в тяжелое военное время несовершеннолетним давали скидку на возраст. Стукнуло 18 - и Лида вместе со всей артелью трудилась над выполнением срочных военных заказов. "По-всякому приходилось работать, и поздней ночью заканчивали - как получится", - с неохотой говорит о трудовых подвигах Лидия Александровна. - "Не я же одна в артели была, всем тяжело было. Но работали мы не за деньги, как сейчас, а за совесть. Всю зарплату отправляли в фонд обороны страны". На работу Лидия ходила пешком, в Иркутске не было никакого транспорта. Семья их жила на 2-й Железнодорожной, позже там появился Дом связи. А портновский цех артели располагался на Урицкого, на месте сегодняшнего Доме быта. Весной молодежь, работающую в артели, отправляли в падь Топку на лесозаготовки. Жили в палатках, раз в месяц удавалась сходить в баню. Чтобы выполнить норму, нужно было заготовить 5 кубов леса. Обычной двуручной пилой в паре подпилить дерево, потом свалить, сучья обрубить, разрезать по метру. За выполнение норм фотография работника украшала доску почета, а отличившемуся выдавали 700 граммов хлеба. - Норму все выполняли, но трудно было, что уж говорить. Там, на лесозаготовках, я и надорвалась. Так и не рожала. Отец Лидии Александровны воевал на Ленинградском фронте. Жили с мамой, младшими братом и сестрой, бабушкой и дедом.

Первая и единственная

В "Авангарде" Лидия Александровна проработала до конца войны, потом отучилась в пушно-меховом техникуме и в 49-м устроилась в пушно-меховой комбинат. Через три месяца, зарекомендовав себя как отличный работник, стала контролером ОТК. Еще через месяц - начальником ОТК. Когда Лидия "доросла" до начальника скорняжного цеха, пришло известие, что комбинат перепрофилируют. "Меховое" оборудование отправляют в Казань, а комбинат превращается в швейную фабрику. Лидию отправили учиться в Ленинград на технолога швейного производства. После возвращения она возглавила швейный цех, затем трудилась технологом. - Потом уже, когда работала в Управлении мест заключения, я узнала, что в историю иркутской швейной фабрики № 2 вошла как первый технолог. К концу 1960 года в связи с ростом преступности было принято решение создавать производства в колониях: мебельное, швейное, металлобработки. В Управление местами заключения требовались надежные специалисты-производственники с богатым опытом - конечно, мужчины. - Однажды прихожу в райком партии - я тогда была секретарем парторганизации - мне говорят, кто-то из УВД мной интересовался. Думаю, что же я такого наделала? Потом приезжает на швейную фабрику Пестов, работник отдела кадров УВД, зовет на работу в Управление мест заключения. Только должность эта аттестованная, говорит. Зарплата там была 120 рублей, на 10 больше, чем на фабрике. Путевки выдавались, билет бесплатный к месту отдыха - смешно сказать, это меня заинтересовало. Первые дни на работе в УМЗ Лидия Александровна вспоминает с улыбкой: - Посадили меня за стол, дали папку с приказами. Листаю документы, а сама думаю: долго здесь не протяну. В цехе-то нашем на фабрике 300 человек работало, все время технику новую запускали, а здесь тишина и спокойствие… А потом столько работы навалилось! Лидии Александровне было 34 года, когда она прошла аттестацию и стала первой женщиной-офицером в УИТУ. Все время службы Лидия Александровна была еще и единственной швейницей в управлении - с начала работы 12 сентября 1961 года до марта 87-го.

Под грохот швейных машин

Глубокой осенью 61-го года Лидия Комарова выехала в Бозой - и вскоре там вместо первоначальных двух ножных швейных машинок грохотала целая швейная фабрика. Одновременно появилось производство в Плишкино, потом в Слюдянке. Цеха 7-го и 13-го подразделения в Ангарске, фабрика в лечебно-трудовом профилактории Вихоревки также были открыты и работали под контролем и грамотным руководством Лидии Комаровой.

- И технология, и производство, и планирование - все на мне было, - вспоминает она. - Из командировок не вылазила. Вызывает как-то Анатолий Петрович Каракулев, начальник Управления: нужно в Слюдянке производство организовывать. Мужскую колонию в Слюдянке тогда переделали в женскую для неоднократно судимых. Муж умер, детей нет, ничто меня в Иркутске не держало - я поехала и пробыла там полгода. Колония хорошая была, природа красивая - все, кто приезжал, вздыхали: ну, прямо как в Швейцарии. Спустя полгода начальник приезжает в Слюдянку, заходит в цех, а там красота - все работает, 200 машин крутятся. Говорит: Комаровой дайте старшего инженера. Я от должности отказалась, мол, дайте другому инженеру, у него дети. А потом мне старшего дали почти перед пенсией. Все мимо рук шло… В Вихоревке был организован лечебно-трудовой профилакторий - там воспитывали трудом лиц, злоупотреблявших горячительными напитками. "Они были не осужденные, а лечащиеся. Организовали для них цех, а нормы выработки я им привезла такие же, как Бозое и Плишкино. Сидят бедолаги за машинками, а нитка в иголку не попадает - руки трясутся. Через какое-то время не выдержали - устроили забастовку". С проверкой в Вихоревку выехал Владимир Викторович Протопопов, бывший в то время замначальника УВД. Лечащиеся жалуются ему на большую нагрузку, и в ЛТП снова выезжает Галина Комарова с заданием - снизить нормы на десять процентов. - Вывесили им нормы новые, хотели уже уезжать, а они все равно не работают. Работники управления их уговаривают, прокурор приезжал - ничего не помогает. Выхожу из клуба на территории профилактория после очередных уговоров, а навстречу "алкоголик" бежит - глаза стеклянные, пена у рта. Спрашивает про нормы, про шитье. В это время из клуба подтягиваются остальные бастующие и окружают меня кольцом. Страшно - но продолжаю разговаривать, выслушать надо людей, они же на взводе. Вдруг слышу крик: "Бей ее!". Кто знает, чем могла бы история закончиться, но так и не нашлось никого в толпе, кто решился бы меня ударить. А через пару дней все-таки удалось их уговорить выйти на работу. А потом я на них нарадоваться не могла - шили хорошо. Помню, японская машина в женской колонии в Слюдянке простаивала, не могли к ней подход найти, а в ЛТП привезли - так "алкоголики" ее наладили и запустили сами, без инструкции.

С марта 87-го Лидия Александровна на заслуженном отдыхе, ушла на пенсию в 60 лет. "Коллектив у нас всегда был хороший, начальники управления, с кем работала, - все люди умные, интеллигентные, как на подбор. Когда провожали на пенсию, я посчитала грамоты и благодарности - 48 штук. Куча медалей, в том числе Ленина. Неплохо работала, наверное, - улыбается Лидия Александровна.