«С неба падали обломки и люди»: самый кровавый теракт в СССР произошел на рейсе Москва — Чита более 50 лет назадфото

32-летний Тенгиз Рзаев оказался одержим угоном самолет в КНР. Фото: пресс-служба Забайкальского краевого суда.

18 мая 1973 года стал черным днем в истории советской авиации. Самолет Москва — Чита разорвало в воздухе, обломки усеяли склоны сопки Хундунай в Забайкалье. Понадобилось почти два десятилетия, чтобы правда вышла наружу: это был не несчастный случай, а самый кровавый теракт в истории СССР. Взрыв унес жизни 80 человек — и никому не удалось выжить.

Спустя более 50 лет КП-Иркутск вспоминает ту трагедию.

Эпидемия в небе

В конце 1960-х угон самолетов в СССР стал криминальным трендом. Меры безопасности были смешными по нынешним меркам: пронести в салон нож, пистолет, а то и бомбу мог кто угодно. Досмотра как такового не существовало.

15 июня 1970 года группа из 16 жителей Ленинграда — в основном этнических евреев, которым отказали в выезде в Израиль — попыталась захватить Ан-2 в Ленинградской области и улететь в Швецию. Но КГБ сработал на опережение — заговорщиков взяли еще на земле.

А вот осенью того же года случился первый успешный угон. Литовец Пранас Бразинскас с 15-летним сыном Альгирдасом вооружились обрезом и гранатой, застрелили 19-летнюю стюардессу, ранили еще троих и угнали Ан-24Б из Сухуми в Турцию. Преступников задержали уже там.

Через несколько дней двое студентов — Николай Гилев и Виталий Поздеев — повторили схему с самолетом Л-200А на линии Керчь — Краснодар. Правда, через год оба добровольно вернулись в СССР.

С 3 января 1973-го угон самолета стал отдельной статьей преступления. Но жаждущих любой ценой вырваться за рубеж это не останавливало.

Дипломат, который не знал языков

В числе одержимых оказался 32-летний Тенгиз Рзаев родом из Азербайджанской ССР.

— Он ни бельмеса по-английски, да и русский давался ему с трудом, — вспоминает Владимир Елизаров, полковник милиции в отставке, который в 1973 году был начальником подразделения по сопровождению пассажирских самолетов Линейного отдела милиции в аэропорту Иркутска. — Зачем он рвался в дипломаты — ума не приложу.

Рзаев служил в инженерно-саперных войсках — там освоил взрывное дело. А потом штурмовал МГИМО. Раз за разом получал от ворот поворот. Обида накапливалась, переросла в ненависть к системе.

— Он бредил Китаем, — говорит Елизаров. — Ему казалось, что там его оценят. Логики ноль, но он твердо решил: угоню самолет в КНР.

Для этого Рзаев устроился в шахты, добыл около 6 килограммов тротила и приехал в Иркутск. Оттуда планировал лететь до Читы — а дальше, под угрозой взорвать бомбу, заставить пилотов сменить курс на юг.

Подменил коллегу на роковом рейсе

Террорист не знал главного: после скандала с Бразинскасами в СССР ввели секретное правило. На рейсах под видом пассажиров обязательно летали вооруженные милиционеры. Особенно это касалось приграничных регионов. Задачей силовиков было не дать угнать самолет за границу. Подробных инструкций на случай теракта не было — только приказ: «Остановить любой ценой».

18 мая 1973 года в рейс Москва — Чита должен был заступить опытный офицер, недавно переведенный в Иркутск. Но он опоздал на вылет.

— Жил далеко, транспорт подвел, — объясняет Елизаров. — На такой случай у нас было двое резервных. За час до вылета приказ подменить коллегу получил 21-летний младший лейтенант Владимир Ёжиков.

Владимир Ёжиков не дожил до 22-х лет меньше месяца. Он планировал свадьбу.

Фото: ВС ЛУ МВД России на транспорте.

Он не собирался становиться милиционером. Хотел быть журналистом — в вузе не прошел по конкурсу. Отслужил в Чехословакии, вернулся художником на Иркутский авиазавод. А потом его — молодого, спортивного (занимался самбо) — переманили силовики.

— Володя был исключительно порядочным. Спокойный, отзывчивый, взвешенный. Коллеги его уважали. А через месяц ему бы исполнилось 22.

Тот самый рейс стал для него последним.

Кто чудом не сел на смертельный борт

Утром 18 мая самолет с бортовым номером 42379 вылетел из Иркутска. На борту — 9 членов экипажа и 72 пассажира, в том числе четверо детей.

Жертв могло быть еще больше. Например, полковник из Забайкалья купил билет, но остался в командировке в Москве по указанию начальства. Профессор мединститута в тот день был вызван в Минздрав. Один майор уступил билет знакомому, который очень спешил в Читу.

Четверо счастливчиков перебрали со спиртным — трое просто проспали вылет, а пьяного подполковника не пустили на трап — не смог подняться по ступенькам.

А вот один опоздавший военный слезно умолял подогнать трап обратно, чтобы успеть в часть после отпуска. Ему пошли навстречу. «Повезло», — подумал парень, занимая свое место в салоне…

«Сейчас скажут, куда лететь»

В воздухе Рзаев подозвал стюардессу и показал бомбу — то ли сверток в сумке, то ли пояс смертника. Точной информации нет. Потребовал привести командира корабля. Вместо пилота вышел бортмеханик. Ультиматум прозвучал жестко:

— Либо самолет меняет курс, либо взрыв. Куда лететь — скажу капитану лично.

Бортмеханик включил сигнал опасности и шепнул экипажу: — Сейчас пройдут в кабину и словом скажут, куда лететь.

Пилоты заблокировали дверь в кабину и связались с диспетчерами в Чите. А прямо за дверью, в первом ряду, сидел младший лейтенант Ёжиков. Стюардесса в двух словах объяснила ему ситуацию.

Володя подошел к террористу, показал удостоверение и потребовал отдать бомбу. Рзаев вместо этого рванулся к кабине пилотов. Началась драка.

Прогремело два выстрела. Ёжиков стрелял из табельного пистолета Макарова. Одна пуля попала точно в сердце террориста — под левую лопатку.

Но было поздно. Либо пуля сдетонировала взрывчатку, либо смертельно раненный Рзаев успел нажать на кнопку — секунды спустя самолет перестал подавать сигнал, а на экране диспетчера вместо метки возникло облако.

Обломки упали на сопку Хундунай. Фото: пресс-служба Забайкальского краевого суда.

С неба сыпались люди

Лесорубы на деляне в Забайкалье услышали странный гулкий хлопок. Подняли голову и остолбенели: с ослепительно-голубого неба падал большой самолет. Вернее, его хвост — отдельно, крыло — отдельно. А из обломков, кувыркаясь, сыпались люди…

Ту-104 шел на снижение к Чите, потом вдруг опять набрал эшелон 6,5 километра и дернулся вверх еще на сотню метров. Это говорит о том, что пилоты колебались — выполнять требования или нет? Но взрыв все решил за них.

Погибли 80 человек и террорист. Фото: пресс-служба Забайкальского краевого суда.

В аэропорту Читы встречающие трижды слышали по громкой связи: «Рейс задерживается». Суета нарастала, но никто не отвечал на вопросы.

Вертолет Ми-8 поднялся на поиски. Первым делом на склоне сопки Хундунай нашли кабину — пилоты были еще пристегнуты, уже мертвы. Потом — хвост, куски фюзеляжа, обломки крыла. Тела людей были обезображены до неузнаваемости, с многих сорвало одежду. Одна женщина в последний миг прижала к себе ребенка — их нашли вместе.

Выживших нет. 80 погибших и один террорист.

Личность «пассажира №…» восстанавливали по частям

Судмедэксперты работали в ангаре аэропорта. Сначала никак не могли понять, кто именно был злоумышленником. Единственное тело, которое не поддавалось опознанию, доставили 19 мая. У мужчины отсутствовали кисти, правая нога, часть внутренних органов, грудная клетка была разрушена.

Зато на теле нашли два пулевых ранения. В пистолете Ёжикова не хватало двух патронов — значит, стрелял именно в него.

Голова была сплюснута так, что череп собирали по кусочкам, кожу сшивали заново, правое ухо и нижнюю челюсть восстанавливали с помощью гипсовых слепков. Но даже после такой реконструкции Тенгиза Рзаева опознала кассирша иркутского аэропорта — по фотографии.

«Он хотел жить»

Родителям Ёжикова в поселок Жигалово Иркутской области ушла короткая телеграмма: «Володя трагически погиб. Похороны в Иркутске в среду 23 мая».

— У него была жизнь, и он хотел жить, — говорит Татьяна Моисеенко, председатель ветеранской организации ЛО МВД России на воздушном транспорте. — Через два месяца у Володи была бы свадьба. Он очень любил свою девушку.

Сестра Владимира — Светлана Бояршинова — тогда заканчивала школу. Получив страшную весть, она решила пойти по стопам брата. Переехала в Иркутск, устроилась в тот самый аэропорт, где служил Володя, и почти всю жизнь проработала инспектором по делам несовершеннолетних. Ушла на пенсию в звании майора.

Телеграмму о гибели брата Светлана хранила до последних дней своей жизни.

Коллеги навещают могилу Владимира Ёжикова ежегодно более 50 лет.

Телеграму о смерти брата сестра Владимира хранила до последних дней своей жизни. Фото: предоставлено Татьяной Моисеенко.

Фото: Предоставлено.

Могила офицера Ёжикова.

Фото: ВС ЛУ МВД России на транспорте.

Наследие теракта

После трагедии над Забайкальем советская власть жестко пересмотрела правила безопасности в аэропортах. Спустя пару лет в каждой воздушной гавани страны установили магнитные рамки. В Иркутске их называли «Омуль».

Запрещенные предметы, которые нашли с помощью магнитной рамки. 1977 год. Фото: предоставлено Татьяной Моисеенко.

Ввели запрещенные списки веществ и предметов для провоза в салоне. Инспекторов обязали досматривать багаж и лично сопровождать пассажиров до трапа. Силовики больше не летали под видом пассажиров — вся борьба с терроризмом переместилась на землю.

Магнитная рамка "Омуль" в аэропорту Иркутска. Фото: предоставлено Татьяной Моисеенко.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

«Рожденные в СССР»: что стало с героями фильма спустя 35 лет. (Подробности)